Глава 3
Дорога домой превратилась в размытое пятно из неоновых огней и визга шин. София вела свою малолитражку так, будто за ними гнались все дьяволы ада, и в каком-то смысле так оно и было. Элена сидела на пассажирском сиденье, вцепившись в дверную ручку так сильно, что костяшки пальцев побелели. На её щеке и плече уже начала подсыхать кровь Хавьера — темная, стягивающая кожу корка, напоминающая о том, что произошедшее не было кошмарным сном.
— О Господи, Элена... он его просто... он его вскрыл, как рыбу! — голос Софии дрожал, она то и дело всхлипывала. — Нам нужно в полицию. Прямо сейчас.
— Нет! — Элена почти выкрикнула это. — Никакой полиции, Соф. Ты забыла, кто мой отец? Если полиция начнет копать, они выйдут на дела «Лос-Серпиентес». Хавьер был их человеком. Папа убьет меня раньше, чем этот... этот в маске.
София резко затормозила у подъезда дома Элены.
— Я не оставлю тебя одну. Пойдем ко мне, — взмолилась подруга.
Элена посмотрела на темные окна своей квартиры на четвертом этаже. Где-то там, в глубине комнат, прятались красные зрачки камер. Но она понимала: если он захочет её найти, он найдет её везде. Уйти к Софии — значит подставить подругу под удар. Тот нож, который только что перерезал горло мафиози, может легко оказаться у горла Соф.
— Нет. Оставайся в машине. Запри двери и езжай домой. Позвони мне, как только зайдешь в квартиру, — Элена выдавила из себя подобие спокойствия. — Со мной всё будет хорошо. У меня дома охрана внизу в вестибюле.
Это была ложь. Охрана внизу была бесполезна против того, кто умеет ходить сквозь тени.
Элена вышла из машины и, стараясь не бежать, зашла в здание. Лифт поднял её на четвертый этаж с мучительной медлительностью. Каждый этаж отзывался в её сердце тяжелым ударом. Когда она открыла дверь своей квартиры, её встретила всё та же гробовая тишина. Но теперь эта тишина пахла иначе. К аромату жасмина примешивался едва уловимый, резкий запах озона и чего-то металлического.
Она заперла дверь на все замки и прислонилась к ней спиной, сползая на пол. Слезы, которые она сдерживала всё это время, наконец прорвались. Она рыдала беззвучно, содрогаясь всем телом. Она чувствовала себя грязной, оскверненной этим зрелищем смерти.
Спустя десять минут она заставила себя подняться. Ей нужно было смыть с себя этот вечер. Смыть Хавьера. Смыть страх.