Глава 8

Красное кружевное белье, подаренное им, стало для Элены чем-то вроде униформы. Она надевала его каждое утро, чувствуя себя выставленной на показ, но теперь в этой выставленности была не только боль, но и вызов. Он видел её. Он знал. И она знала, что он знает. Это стало их извращённой игрой.

Сегодня утром, когда она надевала это проклятое белье, на тумбочке её ждала новая записка. На этот раз не на бумаге, а выведенная тонким, острым предметом прямо на гладкой поверхности дерева.

«Ты прекрасна в моем цвете, куколка. Но сегодня мне хочется увидеть, как ты будешь играть в послушную девочку. Отец будет ждать тебя на ужин. Он хочет поговорить о наследстве. Не разочаруй его. И не разочаруй меня. Иначе...»

Дальше шла нарисованная от руки маленькая, но очень узнаваемая фигурка человечка с перерезанным горлом.

Элена смотрела на эту примитивную, но ужасающую картинку, и впервые за долгое время почувствовала не страх, а холодную ярость. Он играл с ней, но теперь он перешел черту. Он перестал быть просто тенью. Он стал реальной угрозой, которая могла затронуть её отца. Это было то, чего она больше всего боялась.

Она всё равно надела платье. Зеленое, цвета изумруда, которое отец купил ей после последней сделки. Платье, которое всегда казалось ей слишком дорогим и чужим. Сегодня она наденет его. И пойдет говорить с отцом.

Алехандро Варгас сидел за массивным столом в своём кабинете, заваленном папками и документами. Его лицо было напряжено, а глаза, обычно холодные и расчетливые, сегодня были полны тревоги. Он поднял взгляд, когда Элена вошла.

— Ты выглядишь... хорошо, — сказал он, и в его голосе проскользнула нотка удивления. — Ты надела то платье.

— Ты хотел поговорить, — Элена старалась говорить ровно, но её голос слегка дрожал.

— Да. О делах. О «Лос-Серпиентес». Они ставят ультиматум. Хотят долю в нашем новом проекте в Марокко. Если мы откажем... они угрожают. И, — он сделал паузу, тяжело вздохнув, — они знают про тебя. Они знают, что ты — наша уязвимость.

Элена слушала, чувствуя, как в её груди нарастает холод. Она знала, что он говорит не всё. Он боялся. И он использовал её, как всегда.

— Это из-за меня? — спросила она, хотя ответ уже знала.
— Нет, это из-за них, — резко ответил он, но его взгляд бегал по бумагам. — Ты просто... неприятность, которая может усугубить ситуацию. Я работаю над этим. У меня есть люди. Мы... мы что-нибудь придумаем.

Придумаем. Его любимое слово, когда он не знал, что делать.