20

Адель
Я несколько раз ущипнула себя, пока Гриша был в душе, достаточно сильно, чтобы оставить синяк. Это не похоже на реальную жизнь. Я не могу осознать того факта, что он здесь, со мной, в хижине, и мы действительно делаем это. Позволила ему приблизиться, черт возьми, а он... Боже, по какой-то непонятной причине он действительно хочет быть здесь со мной.

К тому времени, когда в Камаро Гриши добираемся до кафе на другой стороне озера, уже довольно жарко, мы уже пропустили завтрак и вынуждены довольствоваться обедом. Люди прекращают свои разговоры, вилки застывают на полпути между тарелками и ртом, а мы с Гришей направляемся к кабинке. На самом деле в октябре сюда никто не приходит, и сегодня в кафе толпятся в основном местные жители; они не привыкли к тому, что кто-то вроде Гриши появляется в середине их трапезы и потока сплетен.

Мы оба заказываем по бутерброду и два кофе. Официантка Лейла, которую я знаю с восьми лет, смотрит на меня широко раскрытыми глазами и строчит что-то в своем блокноте. Я думаю, что она пытается подать мне сигнал азбукой Морзе своим яростным морганием. Тебе... нужна... помощь? Я смеюсь, пожимая плечами, а Гриша тянется через стол и берет меня за руку.

Такая нормальная, повседневная вещь, которую делают люди, и все же она кажется мне монументальной. Но когда я смотрю на него, Гриша натянуто улыбается.

Я слегка пинаю его под столом.

— В чем дело?

— Я знаю, что ты крепкая, как старые ботинки, но ты уверена, что справишься с этим? — Он уворачивается от скомканной салфетки, которую я бросаю в него в ответ на замечание о ботинках.

— Что? Люди замечают, что ты плохой мальчик-сердцеед?

Гриша корчит гримасу.

— Меня не беспокоит, что люди смотрят. Никогда. Но, может, это беспокоит тебя, если ты даже не можешь выйти, чтобы взять немного еды, не чувствуя, как восемнадцать пар глаз впиваются тебе в спину.

Лейла приносит нам кофе. Я делаю глоток и с некоторым ужасом наблюдаю, как Гриша высыпает в свою кружку четыре пакетика сахара.

— Мне кажется, ты забыл, с кем разговариваешь. Каждый день в школе на меня пялятся куда больше, чем на тебя. Там никто не думает дважды о твоих чернилах. Ну, вообще-то, так и есть. Они, наверное, думают, что это сексуально. Я же, с другой стороны. Быть лживой шлюхой, которая пытается погубить королевскую семью Роли, не сексуально.

Выражение лица Гриши становится серьезным. Он смотрит из окна кафе на озеро, и глубокие морщины прорезают его лоб.

— Не говори так.

Я пожимаю плечами.

— Это всего лишь правда.

— Ты не лживая шлюха.