26

Гриша
Должно быть, уже почти рассвело. Свет в трейлере становится все ярче по мере того, как проходили часы, но я не сдвинулся ни на дюйм со своего места на диване, упершись локтями в бедра и прижав сжатые в кулак ко рту. Моя сетчатка, вероятно, сгорела безвозвратно из-за того количества времени, которое я провел, уставившись в экран ноутбука, но не мог отвести взгляд. Не мог моргнуть из страха, что даже это маленькое движение может вызвать у меня приступ ярости, такой темный и бездонный, что я никогда не смогу вырваться из него.

Письмо Адель пришлось читать долго, но теперь ее слова навсегда выжжены в бесплодных пустошах моей души. Они вызвали во мне такой водоворот токсичности, что я едва могу дышать. В течение последних четырех часов с тех пор, как прочел письмо, не один или два, а бесчисленное количество раз, все, что я делал, это сидел здесь и уговаривал себя не нарушать обещания, которые дал Адель. Мне никогда не следовало клясться, что я не причиню вреда этим ублюдкам, пока не узнаю всю правду. Понятно, что это и должно было быть чудовищно, это всегда отвратительно, но чтение подробностей, погружение в каждую крошечную деталь, которая произошла той ночью... черт, я чувствовал себя так, как будто был там, в той ванной, на коленях, со связанными за спиной руками, вынужденный смотреть, как эти больные ублюдки по очереди причиняют боль моей девушке.

Со странным чувством спокойствия я осознаю, что официально сошел с ума. Временная разновидность безумия. Точно такие же болезни психиатры диагностируют у людей, когда они срываются и теряют всякий контроль над собой и своими действиями. Единственное, что удерживает мой мозг от того, чтобы взорваться и отправить меня в приступ непонятного безумия — это осознание того, что Адель никогда больше не заговорит со мной, если я не выполню ее желания.

Но за это будет воздаяние. Там будет искупление их грехов, я собираюсь убедиться в этом. Должен быть какой-то обходной путь, который позволит пролить кровь этих ублюдков за то, что они сделали.

И Максим...

О Боже, Максим! Ты даже не представляешь, что натворил. Девять месяцев назад, когда ты привел в ту комнату, накачанную наркотиками, беззащитную девушку с намерением причинить ей боль, опозорить и унизить, украсть ее девственность, ты явно не думал о будущем. Ни на минуту не задумывался о том, что произойдет.

Не заметил моего приближения.

Если бы ты это сделал, то никогда бы и пальцем не тронул Адель Виноградову. Ты бы не позволил себе даже подумать о ее проклятом имени.