Глава № 12 «Живи и дай умереть».

ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ.

Ну не может мне настолько везти.

Я в полном дерьме. По уши. Хотя нет. Гораздо глубже.

Именно эти мысли пришли мне в голову первыми, когда я увидела, как мужчина в деловом костюме оседает на пол. Звук выстрела был какой-то будничный, приглушенный, словно кто-то хлопнул дверцей машины на подземной парковке. Просто хлопок, а потом этот тип сложился пополам и замер в позе марионетки, у которой обрезали нитки.

В комнате пахло марципаном, сладким мужским парфюмом и чем-то металлическим. Медь.

Я стояла, вросшая каблуками в пол, и смотрела, как темное пятно расползается по белоснежной рубашке упавшего. Прямо под моими ногами, в какой-то паре метров. Мой мозг, который обычно работает со скоростью отбойного молотка, на секунду дал сбой. Ошиблась дверью. Точно ошиблась. Сейчас извинюсь, и свалю.

— Простите, — мой голос прозвучал на удивление ровно, даже с легкой ноткой раздражения, будто я зашла не в тот кабинет и теперь опаздываю на важную встречу. — Я, кажется, ошиблась...

Я развернулась на каблуках «спасибо, «Christian Louboutin», что хоть вы не подвели в этот момент», и рванула к двери. Сердце колотилось где-то в горле, но я не позволяла себе паниковать. Паника — это роскошь, которую я не могу себе сейчас позволить.

Я уже почти коснулась ручки двери, когда меня дернули назад за локоть. Резко, грубо, так что плечо чуть не вылетело из сустава. Я попятилась, как нашкодивший котенок, которого тащат за шкирку к лужице на ковре.

Проклятье.

— Не так быстро, — прозвучал голос у меня над ухом.

Я затаила дыхание.

Вдох — выдох.

Спокойно, Эмили. Ты просто ошиблась дверью. Сейчас тебя отпустят, потому что у них тут явно свои разборки, и лишний свидетель им не нужен. Или нужен? Нет, свидетелей обычно убирают.

Черт.

Меня развернули, и я наконец-то увидела того, кто держал меня за локоть. И того, кто стрелял.

Черная рубашка, расстегнутая настолько, что можно было разглядеть ключицы и начало твердой линии груди. Черные брюки. И лицо... лицо, которое я ненавидела всеми фибрами своей души уже целую вечность. Ну, может, не вечность, а ровно с того момента, как встретила этого дьявола, на перекрестке. Правда, я не помню, чтобы проводила ритуал. Ни свечей, ни мела, ни жертвоприношений. Видимо, в качестве жертвы, выступила я.

Его лицо было неизменным. Только в глазах мелькнуло что-то быстрое — узнавание? Удивление? Но это длилось долю секунды, а потом его губы скривились в усмешке, которая не предвещала ничего хорошего.

— Ты меня преследуешь? — спросил Дэниел.