Глава №10. «Точка невозврата»

Два дня.
Два гребаных дня пролетели как одна бессонная ночь. Я смотрела, как цифры на телефоне безжалостно отсчитывают время, и чувствовала, как земля уходит из-под ног. Понедельник. Вторник. Сегодня среда. Три дня до дедлайна. Три дня, чтобы найти пятьдесят тысяч долларов, которые Габриэль потребовал за свое молчание.

Пятьдесят тысяч.

Для кого-то это сумма, которую спускают за вечер, не глядя на чек. Для меня — цена свободы. Цена того, чтобы не оказаться по ту сторону решётки, за нарушение условного срока.

Я перебирала в голове уйму варианты. Продать технику? У меня её почти нет. Занять у знакомых? Все, кого я знаю, либо сами сидят на мели, либо сдадут меня Марку при первой же возможности. Обратиться в ломбард? Сдать нечего, кроме старого фотоаппарата, за который дадут от силы двести баксов.

Мозг плавился. Сердце колотилось где-то в горле. Я перестала есть, перестала нормально спать. Существовала на автомате: съемки — дом — съемки, жевала, когда напоминали, отвечала, когда спрашивали, улыбалась, когда светили камеры. Общения с друзьями исключила вовсе. Внутри была пустота. Звенящая, ледяная пустота человека, который заглянул в пропасть и понял, что падать придется долго и больно.

В раздевалке студии было тихо. Все разошлись около часа назад, а я все сидела на скамейке, уставившись в одну точку на стене. Телефон тускло светил в руке, и я в сотый раз прокручивала список контактов, надеясь увидеть имя, которое чудесным образом решит все мои проблемы.

Чудес не бывает, я это знала. Но продолжала надеяться.

Как вдруг раздается стук.

Я подскочила, едва не выронив телефон. Сердце рухнуло в пятки и обратно застряло где-то в районе глотки. Дверь приоткрылась, и в проеме показалась аккуратно уложенная светловолосая голова.

— Эмилия? — мягкий, чуть хрипловатый голос Миранды заполнил тишину. — Можно войти?

Я выдохнула.

— Да, конечно.

Миранда вошла, прикрыв за собой дверь. В своем неизменном шелковом платье, с идеальным макияжем и той особенной статью, которая бывает только у женщин, проживших достойную жизнь. Она была красива в общепринятом смысле, возраст не брал свое, в ней чувствовалась порода. Интеллигентность.

— Девочка моя, — она присела рядом на скамейку, поправив юбку. — Все уже давно разошлись, а ты все сидишь. Что-то случилось?

Я отвела взгляд.

— Нет, все нормально. Просто задумалась.