Глава 11

Утро было туманным и холодным, запах гари и влажной штукатурки висел в воздухе, словно саван. Группа Чонгука двигалась быстро и бесшумно, прижимаясь к стенам уцелевших домов. Сохи, стараясь не отставать, чувствовала каждым нервом опасность, исходящую от заколоченных окон и зияющих дверных проемов. Ее рюкзак, пустой пока, казался непосильной тяжестью.

Чонгук шел впереди, его движения были плавными, экономичными, взгляд постоянно сканировал окружающее пространство. Он подавал знаки рукой: «стоп», «тихо», «двигаемся». Его люди реагировали мгновенно, занимая позиции, прикрывая углы. Это был хорошо отлаженный механизм, и Сохи чувствовала себя лишней, неповоротливой шестеренкой в нем.

Они миновали первый квартал. На перекрестке лежал сгоревший каркас автобуса. Чонгук поднял кулак — остановка. Он и лейтенант Пак обменялись быстрыми жестами, затем Чонгук указал на узкий проход между домами — Медвежий переулок.

Переулок был темным, заваленным мусором и обломками кирпича. Стены домов, сходящиеся почти вплотную, создавали гнетущее ощущение ловушки. Чонгук вошел первым, прикрываясь углом. Сохи последовала за ним, ее сердце колотилось так громко, что ей казалось, его слышно на весь переулок.

Они продвигались медленно, шаг за шагом. Вдруг Чонгук резко остановился и присел на корточки. Все замерли. Он показал пальцем на землю перед собой. В грязи четко отпечатался свежий след ботинка — не армейского, с грубым протектором. И не один.

Чонгук поднял два пальца, показывая на обе стороны переулка, затем сжал кулак. *Двое. Возможная засада.* Его лицо было напряжено, но спокойно. Он дал знак Чангу и еще одному солдату — «проверить фланги». Те бесшумно скрылись в темных проемах подъездов.

Минута ожидания показалась вечностью. Сохи прижалась к холодной стене, пытаясь контролировать дыхание. Чонгук стоял в полуметре от нее, его плечо почти касалось ее плеча. Она видела, как под камуфляжной тканью играют мышцы его спины, готовая к взрывному движению.

Из левого подъезда показался Чанг. Он покачал головой: чисто. Из правого — второй солдат. Он сделал знак: «ничего». Чонгук кивнул, но не расслабился. Следы были свежими. Кто-то был здесь недавно.

Они продолжили путь, теперь еще более осторожно. Аптека «Феникс» показалась в конце переулка. Вывеска висела на одной петле, стекла витрин были выбиты. Дверь сорвана с петель.

Чонгук осмотрел подходы, затем дал знак: лейтенант Пак и двое солдат остаются снаружи, прикрывая. Чонгук, Сохи, Минджи, доктор Ким и Чанг заходят внутрь.

Внутри царил хаос. Полки опрокинуты, разбитые упаковки валялись под ногами, в воздухе висела едкая пыль от рассыпанных лекарств. Но не все было разграблено дочиста. В глубине, за разбитой стойкой, виднелись неповрежденные шкафы.

— Пятнадцать минут, — тихо напомнил Чонгук. — Чанг, с нами. Доктора, ищите антибиотики, анальгетики, что-нибудь для перевязок. Быстро.

Они бросились к шкафам. Сохи, отбросив страх, переключилась в режим поиска. Ее глаза выхватывали знакомые названия сквозь пыль и мусор. «Амоксициллин... Цефтриаксон... Да!» Она стала сгребать упаковки в рюкзак. Минджи нашла коробки со стерильными бинтами и марлей. Доктор Ким, пыхтя, пытался открыть запертый ящик с надписью «наркотические анальгетики».

Чонгук и Чанг стояли у входа и у разбитого окна, прикрывая их. Время текло неумолимо.

— Черт, — прошептал доктор Ким. — Замок. Нужен лом.
Чонгук жестом подозвал Чанга, указал на ящик. Тот, не тратя слов, снял с пояса монтировку и вставил ее в щель. Дерево с хрустом поддалось.

В этот момент снаружи раздалась резкая, короткая очередь из автомата. Все замерли. Потом голос лейтенанта Пака, приглушенный, но четкий по рации у Чонгука: «Контакт. Трое. С запада. Без потерь. Удерживаем.»

Чонгук не изменился в лице. — Сколько еще?
— Почти готовы! — ответила Минджи, застегивая переполненный рюкзак.
Сохи набивала последнюю упаковку антибиотиков. Ее рюкзак был тяжелым, но это был вес надежды.

Снаружи перестрелка стала интенсивнее. Слышались выкрики на незнакомом языке. «Рассвет Восстания». Чонгук слушал рацию, его лицо было каменным.
— Пак докладывает: их больше, чем трое. Обходят. Нам нужно отходить. Сейчас.

— Еще секунда! — доктор Ким вытащил из взломанного ящика несколько упаковок морфия в ампулах и шприцы. — Это спасет десятки жизней!

— Отходим! — скомандовал Чонгук. — Чанг, вперед, расчищай путь к переулку. Доктора — за ним. Я прикрою.

Они выскочили из аптеки в кромешный ад. Воздух звенел от выстрелов. Пули цокали по стенам вокруг, высекая снопы искр из кирпича. Лейтенант Пак и двое солдат отстреливались из1 укрытия за обломками стены, сдерживая группу боевиков, которые пытались обойти их с фланга.

Чанг рванул вперед, ведя группу медиков обратно по переулку. Сохи бежала, спотыкаясь, прижимая к груди драгоценный рюкзак. Сзади раздавались короткие, контролируемые очереди — это стрелял Чонгук, прикрывая их отход.

Они почти достигли выхода из переулка, когда справа, из окна второго этажа, блеснула вспышка. Пуля ударила в стену в сантиметре от головы Чанга, осыпав его осколками штукатурки.

— Снайпер! — закричал Чанг, падая на землю и увлекая за собой доктора Кима.
Сохи и Минджи прижались к стене. Сзади, у аптеки, перестрелка гремела уже в полную силу. Чонгук по рации отдавал команды Паку. Они были отрезаны.

Чанг поднялся, отряхиваясь. — Я его вижу! Второй этаж, третье окно справа! — Он прицелился, но стрелять из автомата по точечной цели в окне было почти бесполезно.

— Прижмитесь! — раздался голос Чонгука. Он подбежал к ним, его куртка была в пыли, но он казался абсолютно спокойным. Он оценил ситуацию одним взглядом. — Нам нужно убрать этого снайпера, иначе мы все здесь полегли.

Он снял с плеча свою винтовку с оптическим прицелом. — Чанг, дави на них огнем, пусть думают, что мы пытаемся прорваться вперед. Доктор Кан, со мной.

— Куда? — испуганно спросила Сохи.
— В этот дом. — Он кивнул на полуразрушенное здание напротив, с которого стрелял снайпер. — Мы зайдем с тыла. Ты будешь моими глазами снизу, пока я поднимусь. Понятно?

Это было безумием. Но альтернативы не было. Сохи кивнула, чувствуя, как ноги становятся ватными.

— Минджи, доктор Ким, с Чангом. Как только снайпер умолкнет — прорываетесь к Паку и к школе. Не ждите нас. Понятно?
— Майор, вы не можете... — начала Минджи.
— Это приказ! — отрезал Чонгук. Его глаза встретились с глазами Сохи. В них не было страха. Была лишь холодная, ясная решимость и... что-то еще. Доверие? — Готова?

Она взяла глубокий вдох. — Готова.

Чанг дал короткую очередь по окну снайпера, отвлекая внимание. Чонгук схватил Сохи за руку и рванул через открытое пространство к подъезду дома напротив. Пули взрывали землю у их ног, но они успели, ввалились в темный, заваленный обломками вестибюль.

Внутри пахло плесенью. Чонгук прислушался, затем указал на лестницу. — Он на втором этаже, в комнате, выходящей окнами на переулок. Я поднимусь. Ты останешься здесь, у лестничной клетки. Смотри в щель на улицу. Если увидишь, что его внимание переключилось на лестницу или он пытается сменить позицию — кричи. Три раза. Поняла?

— Поняла.

Он кивнул, проверяя магазин в пистолете (винтовку он оставил, она была слишком громоздкой для ближнего боя). — И, Сохи... если что-то пойдет не так... беги. Обратно к Чангу. Не оглядывайся.

Он не ждал ответа. Бесшумно, как тень, он начал подниматься по полуразрушенной лестнице, стараясь не наступать на скрипящие доски.

Сохи прижалась к стене у небольшого разбитого оконца, выходящего на переулок. Она видела, как Чанг и двое медиков отползают к укрытию, как время от времени снайперская пуля выбивает кирпич рядом с ними. Ее сердце бешено колотилось. Где он? Добрался ли?

Прошла минута. Две. Тишина на лестнице была зловещей. Внезапно сверху раздался приглушенный звук борьбы — удар, стон, глухой звук падающего тела. Потом выстрел. Один. Громкий в замкнутом пространстве.

Сохи вскрикнула, прикрыв рот рукой. Все затихло.

— Чонгук? — прошептала она в темноту.
Ни ответа, ни звука.

Снаружи снайпер прекратил огонь. Видимо, услышал выстрел внутри.

Паника начала подниматься в горле. Она должна была бежать, как он велел. Но она не могла. Не могла оставить его.

Она осторожно, на цыпочках, начала подниматься по лестнице. Каждая ступенька казалась громоподобной. На площадке второго этажа царил полумрак. Двери в комнаты были сорваны. Из одной, той самой, откуда стрелял снайпер, лился слабый свет.

Сохи подкралась к дверному проему и заглянула внутрь.

Комната была пустой, если не считать разбросанного мусора и следов недавнего присутствия: окурки, пустые гильзы. И два тела. Одно — в грязной гражданской одежде, с винтовкой рядом, лежало лицом вниз в луже темной, почти черной крови. Второе — сидело, прислонившись к стене под окном. Чонгук.

Он был жив. Его глаза были открыты, но взгляд казался не сфокусированным. В правом боку его камуфляжной куртки расплывалось темное, влажное пятно. Рядом валялся его пистолет.

— Чонгук! — Сохи бросилась к нему, забыв об осторожности.
Он медленно повернул голову, увидел ее, и в его глазах мелькнуло что-то вроде досады. — Я же... сказал... бежать...
— Заткнись, — рявкнула она, уже на ощупь расстегивая его куртку. Под ней, на футболке, пятно было уже большим и липким. Пуля вошла сбоку, ниже ребер. Не сквозная. Он истекал кровью внутри.

— Снайпер... — прошептал он. — Есть еще... на крыше соседнего... Я не увидел...

— Неважно сейчас, — сказала она, доставая из кармана бинты. Но она знала — обычной повязкой здесь не помочь. Нужна операция. Нужно остановить внутреннее кровотечение. И нужно делать это сейчас, здесь, под возможным огнем.

Она быстро наложила давящую повязку, стараясь хоть как-то замедлить кровопотерю. Его лицо было бледным, губы побелели.
— Слушай меня, — сказала он, хватая ее за руку. Его пальцы были холодными. — Возьми мой пистолет. И мой планшет с картами. В нем... координаты тайника с припасами на случай... крайней нужды. Доберись до Чанга... скажи ему пароль... «Ночной ястреб»... Они знают, что делать...

— Я тебя не оставлю! — ее голос дрогнул.
— Ты должна! — он закашлялся, и на губах выступила пена с кровью. Плохой знак. Задето легкое или печень. — Ты... ты теперь отвечаешь за них. За медиков. За припасы. Я... я больше не могу...

Он закрыл глаза, его голова бессильно откинулась на стену. Но дыхание еще было. Слабое, хриплое, но было.

Сохи сидела на коленях в пыли, рядом с двумя телами — одним мертвым, одним умирающим. Снаружи снова началась перестрелка. Чанг, видимо, пошел в атаку, чтобы отвлечь внимание от этого дома. У нее было, может, пять минут.

Она посмотрела на его лицо. На это прекрасное, искаженное болью и усталостью лицо, которое стало для нее центром этого кошмарного мира. Она не могла его оставить. Не могла позволить ему умереть здесь, в этой вонючей, пыльной развалине.

И тогда она приняла решение. Безумное, самоубийственное, против всех его приказов и правил выживания. Она не побежит к Чангу. Она спасет его здесь и сейчас. Или умрет, пытаясь.

Она встала, подошла к телу снайпера. В его рюкзаке она нашла то, что искала — небольшой полевой набор для оказания первой помощи. Примитивный, но там был скальпель, пинцет, нитки и даже пузырек со спиртом. Этого могло хватить.

Она вернулась к Чонгуку, расстелила на полу чистую (относительно) ткань из своего рюкзака, разложила инструменты. Потом достала фонарик и закрепила его на обломке доски, направив свет на его рану.

— Прости, — прошептала она, не зная, обращается ли к нему, к Богу или к самой себе. — Но я не оставлю тебя. Никогда.

И она взяла скальпель. Ее руки, которые только что дрожали от страха, стали твердыми, как сталь. Она была хирургом. И сейчас ей предстояла самая важная операция в ее жизни. Не в стерильной операционной, а на грязном полу, под аккомпанемент выстрелов, с одним умирающим пациентом, который был для нее всем.

Она сделала первый разрез, и мир вокруг исчез. Остались только кровь, плоть и ее воля — вырвать его из лап смерти. Ценой чего угодно.