Глава 3. Большой разговор о любви, о религии и о прочем
Дома младшую сиду уже ждет бочка с горячей водой, но сейчас она ей, пожалуй, не подойдет. Раздевшись догола, Танька стоит перед зеркалом и, вывернув голову назад, как под силу только сидам, внимательно разглядывает свою правую ягодицу. Пока еще ничего особо не заметно, но, судя по ощущениям, скоро на ней проступит огромный синяк. Срочно к своим запасам собственноручно приготовленных лекарств: нужно скорее втереть мазь от ушибов, а то завтра она, чего доброго, и сесть не сможет! Хорошо хоть копчик не пострадал!
— Таня?! Что это? — мама, не дождавшись привычного плеска воды, заглядывает к дочери и застает ее обнаженной, деловито намазывающей себя сзади, ниже поясницы, каким-то остро и пряно пахнувшим снадобьем.
— А это я теперь дама сердца одного будущего рыцаря! Поздравь меня, мама! — озорно отвечает Танька. — Вот знала же я, что рыцарь при посвящении получает удар мечом по спине. Только думала, что уж меня-то это никоим образом не касается. А оказывается, и при посвящении в дамы сердца схлопотать можно — только не по спине, а пониже!
— Что?! Тебя — мечом?.. А что, идея неплоха: для некоторых не в меру бойких девиц, пожалуй, такой обычай мог бы быть полезен... И все-таки ничего не понимаю! Откуда у нас в Камбрии дамы сердца-то завелись? Их же, вроде бы, еще не скоро изобретут — лет так через триста! Или я отстала от жизни? Давай-ка рассказывай! — Хранительница изрядно заинтригована. И одновременно, похоже, едва сдерживает смех: уши вздернуты и мелко трепещут, а глаза прищурены, хоть свет не такой уж и яркий.
— Да ты что! Да чтоб меня Кайл еще и мечом!.. Это я сама об пол навернулась. И ничего никто не изобретал. Ну, пересказала я ему «Тристана и Изольду». И историю Гвиневры и Ланселота еще. Давно еще, весной. В самом невинном виде, честное слово!
— Ах, этот будущий рыцарь — значит, Кайл? И что же он такое сделал, что ты на пол свалилась и в дамы сердца посвятилась? — мама, вроде бы, продолжает говорить бодро, но что-то в ее голосе изменилось. Грустинка какая-то появилась, что ли? Немайн совсем близко подходит к Таньке, набрасывает на нее свой плед, аккуратно сажает дочь на кровать левым боком, закутывает ее в одеяло, присаживается рядом.