Глава 40

Только в одиннадцатом часу вечера Миками наконец погрузился в ванну. Ему показалось, что день был очень длинный.

Мысли в его голове путались. Он перестал понимать, что ему известно, а что нет. Теплая вода обволакивала, унося усталость. Однако всякий раз, как он закрывал глаза, чувствовал, как кружится голова.

На улице усиливался ветер.

Задребезжало заиндевевшее стекло. Сколько Миками себя помнил, их дом всегда был старым.

«Нам нужно привести дом в порядок», – говаривал, бывало, его отец. «Когда-нибудь», – неизменно отвечала мать.

Вечернее солнце заливало комнату, освещая вытертый татами. Посередине стоит круглый обеденный стол. На нем коробка с тортом из местной кондитерской, рядом – пивные бутылки. К ним в гости пришел военный друг отца. У него короткая стрижка и чеканный профиль. Когда он смеется, все его тело ходит ходуном. Вот он поворачивается и смотрит на Миками. Глаза у него загораются.

«Малыш, ты вылитый отец!»

Мама улыбается, словно подтверждая: «Да, он весь в отца». Отец показывает желтые зубы. В его улыбке, помимо гордости, угадывается горечь…

«Не спеши. Делай добрые дела, и они вернутся к тебе».

Миками вдруг вспомнил, что отцовский друг заплакал, когда отец произнес свою любимую поговорку. Он уже собирался уходить, завязывал шнурки на ботинках. Потом встал, обернулся… Лицо у него сморщилось.

На войне он потерял много близких друзей. И сам отнял много жизней.

После того раза он больше не приходил… А до того часто трепал Миками по голове, как будто Миками был его сыном. Он всегда приносил ему шоколадные конфеты и мороженое… Интересно, вернулись ли к нему его добрые дела?

Папа…

Отец существовал как будто в тени. В воспоминаниях Миками отец всегда стоял за матерью. Нет, отец его не запугивал и не бросал воспитание сына на жену. Просто он всегда был тихим, как будто боялся выйти из безопасного укрытия в ее тени. Миками, со своей стороны, тоже позволял матери стоять между ними. Он никогда не мог по-настоящему расслабиться, если мама выходила из комнаты и он оставался наедине с отцом. Ему трудно было реагировать на грусть в его глазах, на его морщинистое лицо, руки и пальцы. Он не помнил, чтобы отец когда-нибудь обнимал его. И хотя с генетикой не поспоришь и Миками пошел в отца, они так и не поговорили откровенно. Отец умер в тот же год, когда похитили Сёко Амэмию. Но даже перед смертью он ничего не рассказал.