Глава 3
Где-то за стеной мерно тикали часы. Эдвард перевернулся на бок, потом на живот, потом снова на спину. Тик-Так. Тик-Так.
Вздохнув, он поднялся и ушел в гостиную к дивану, где валялась кожаная сумка. Достал пачку сигарет, зажигалку, а следом — дряхлый блокнот с облезшим корешком. Он вернулся к барной стойке, отметая старые вырезки, оставляя только новые. Листы бумаги с резким скрежетом разлетелись, падая то на пол, то на стулья, освобождая поверхность стола. Затягивая сигару, он отложил блокнот в сторону, принимаясь читать газету. Они вещали о дне смерти детектива. Эдвард не заметил, как сжал край газеты так, что бумага затрещала.
Всё это произошло четыре года назад, когда Эдварду исполнилось семнадцать. Тогда утром, выходя на прогулку в лес, он решил подойти к утесу, любуясь видом. Тот миг, когда он опустил взгляд, память впечатала эту картину, и никакой срок бы её не стёр. Столь знакомое тело лежало разбитым внизу.
Перелистнув страницу, Эдвард увидел фотографию мёртвого тела Шэйна. Над снимком — пёстрая и большая надпись: «Знаменитый детектив ушёл улыбаясь!»
Страницы газет трещали в догадках об этой улыбке. Общественное мнение раскололось: одни кричали о самоубийстве, другие — о заговоре. Эдварда тошнило от этих кривотолков. Целых два года жёлтая пресса подливала масло в огонь, печатая неподтверждённые слухи и распространяя ложь о возможных убийцах.
Раскуривая сигару, он плотно сжал губы, отодвигая газету и беря в руки жухлый блокнот. На обложке с внутренней стороны находилась лишь подпись автора «Шэйн Партос». Листы же были пустыми, сколько бы его ни открывали. Однако в нём находился кусок карты со следами от кружек кофе. Разворачивая её в сотый раз, Эдвард видел всё тот же нарисованный простым карандашом остров, а сверху красными чернилами были подчёркнуты координаты. Для него тайны в кусках карты не было. Он хотел разорвать бумажку в клочья и больше не вспоминать об этом, но дал себе клятву этого не делать.
Делая очередную затяжку, он раскашлялся. Никотин распространялся по лёгким, обволакивая его в неприятную плёнку. Дыхание затруднялось. Противная дымка заполняла воздух на кухне. Глотку саднило, будто он надышался гарью, что заставило выкинуть окурок.