Глава 27: Возвращение в реальность

Возвращение в Сеул было похоже на погружение в серую, шумную воду после ослепительной, но душной акватории тропиков. Самолет, аэропорт, знакомые улицы — все это казалось теперь чужим, пропущенным через призму ее нового статуса: миссис Чон.

Пентхаус встретил их гулкой, стерильной тишиной. Воздух в нем был неподвижным и безжизненным, как в гробнице. Дженни, едва переступив порог, почувствовала, как стены смыкаются вокруг нее с новой силой. Рай закончился. Началась рутина заточения.

Она была измотана перелетом и тем эмоциональным опустошением, что принес медовый месяц. Не говоря ни слова, она прошла в спальню, сбросила с себя дорожную одежду и рухнула на кровать, провалившись в тяжелый, безсоновный сон, больше похожий на забытье.

Она проспала почти сутки. Когда проснулась, за окнами снова темнело. Она лежала, глядя в потолок, и чувствовала странную пустоту. Острая боль, ярость, страх — все это куда-то ушло, оставив после себя тяжелую, апатичную усталость. Бороться было бесполезно. Оставалось только существовать.

Она приняла душ — одна, он не вошел, давая ей иллюзию личного пространства, — и надела одно из тех многочисленных платьев, что он для нее купил. Простое, из мягкого серого кашемира. Оно было красивым и ужасно дорогим. И абсолютно чужим.

Когда она вышла в гостиную, он был уже там. Сидел на диване, с планшетом в руках, но не читал. Он смотрел на нее. И в его взгляде не было ни злобы, ни триумфа. Там было нечто гораздо более пугающее.

Восхищение. Голая, безудержная одержимость. И... любовь. Та самая, исковерканная, больная любовь, что росла из насилия, как ядовитый гриб на гнилом пне. Он смотрел на нее, как на величайшее произведение искусства, которое он создал, вырезав его из плоти и сломав дух первоначального владельца.

— Ты прекрасна, — сказал он, и его голос был тихим, почти благоговейным. — Совершенно прекрасна. Иногда я смотрю на тебя и не могу поверить, что ты действительно моя.

Она ничего не ответила. Просто прошла к окну и уставилась на огни города. Ее отражение в стекле было бледным и безжизненным.

Вечером он повел ее в спа-зону пентхауса. Там, в углу, находилась большая круглая джакузи, встроенная в пол. Вода в ней уже булькала, наполняя воздух паром и ароматом морской соли.

— Расслабься, — сказал он, снимая халат. — Перелет был утомительным.