Глава 15: Спираль страха
Тот листок с анкетой стал точкой невозврата. Словно прорвало какую-то плотину внутри Чонгука. Теперь его одержимость вышла на новый, куда более изощренный и пугающий уровень. Он больше не просто мучил ее — он систематизировал процесс.
На следующий день он вручил ей новый «опросник». На этот раз вопросы касались ее детства, отношений с родителями, самых больших страхов и самых сокровенных мечтаний. Он хотел знать, чего она боится больше всего — пауков, высоты или одиночества. Какая песня заставляла ее плакать. О чем она мечтала в шестнадцать лет.
Дженни отказывалась отвечать. Она сидела, сжав кулаки, и молча смотрела в стол.
— Хорошо, — спокойно сказал он, не настаивая. — Тогда сегодня Хосок задержится. У него внезапно появится срочная, абсолютно бессмысленная работа. А завтра — Джису. Думаю, ей будет полезно поработать над своим стрессоустойчивостью. У нее, кажется, сердце слабое?
Он бил без промаха. Она заполняла анкету, пишущая рука выводила слова, которые предавали все, что она когда-либо любила и хранила в тайне. Она писала о том, как в семь лет потеряла любимого пса и плакала неделю. О том, что до сих пор боится темноты. О своей тайной мечте стать художником, похороненной под грузом необходимости оплачивать счета.
Чонгук читал ее ответы с сосредоточенным видом ученого, делая пометки на полях. Он собирал ее душу по кусочкам, каталогизировал и раскладывал по полочкам.
Потом начались «практические занятия». Если она писала в анкете, что боится громких звуков, он «случайно» ронял тяжелую металлическую линейку на пол прямо за ее спиной, заставляя ее вздрагивать и вскрикивать. Если она упоминала, что ненавидит запах табака, он курил в кабинете, не открывая окна, пока она не начинала задыхаться.
Он не прикасался к ней. Но его контроль стал тотальным. Он диктовал, что ей есть на обед. Забирал ее телефон сразу после работы, оставляя ей только специальный, с одним-единственным номером — его собственным. Он провожал ее до дома и встречал утром, как тюремный конвой.
Ее мир сузился до размеров его кабинета, его машины, его пентхауса и ее собственной квартиры, которая больше не чувствовалась безопасным убежищем, потому что он всегда знал, когда она там, и мог появиться в любой момент.
Однажды вечером, когда он привез ее к себе, он не стал играть в ужин или фильмы. Он повел ее прямо в спальню. Он не был груб. Он был методичен.
— Ложись, — сказал он.
Она повиновалась. Она уже почти не сопротивлялась. Что было смысла?