Глава 35: Шелковые путы
Утро ворвалось в спальню неярким светом, пробивающимся сквозь полупрозрачные шторы. Дженни проснулась от ощущения тяжелого, теплого взгляда на себе. Чонгук лежал на боку, подперев голову рукой, и смотрел. Не просто смотрел — пил ее образ, поглощал каждую деталь: растрепанные волосы на подушке, легкую тень ресниц на щеке, ритмичное движение груди в такт дыханию.
Его любовь по утрам была самой невыносимой. Она была тихой, сосредоточенной, лишенной страсти, но полной такого безраздельного обожания, что от него некуда было деться. Он не трогал ее, не целовал. Он просто наблюдал, как будто боялся, что она исчезнет, если он хоть на миг отведет взгляд.
— Ты всегда красивее всего утром, — прошептал он, его голос был хриплым от сна. — Когда ты беззащитна. Когда принадлежишь только сну... и мне.
Она притворилась, что еще спит, но он уловил изменение в ее дыхании. Его рука, лежавшая поверх одеяла, медленно протянулась и коснулась ее щеки. Кончики пальцев провели по коже с такой нежностью, что по телу побежали мурашки — не от отвращения, а от леденящего ужаса перед этой абсолютной, фанатичной собственностью.
— Я знаю, что ты проснулась, — сказал он тихо. — Не прячься от меня. Никогда не прячься.
Она медленно открыла глаза и встретилась с его взглядом. В его темных зрачках отражалось ее бледное лицо. Он был ее зеркалом, ее стенами, ее воздухом.
— Доброе утро, — выдавила она.
Он улыбнулся — медленной, глубокой улыбкой, которая заставляла его глаза сужаться и сиять каким-то внутренним, мрачным светом.
— Доброе утро, моя любовь.
Он наклонился и поцеловал ее. Не в губы, а в лоб. Долгим, сухим, почти отеческим поцелуем. Это было ритуальное действие, утренняя печать на ее принадлежности ему.
После душа он повел ее не в гардеробную, а в гостиную, где на низком столе уже лежало несколько коробок от известного бренда обуви.
— Новые туфли, — объявил он, как ребенок, показывающий новую игрушку. — Я видел их на прошлой неделе и сразу подумал о тебе.
Он вскрыл первую коробку. В ней лежали туфли-лодочки на высоченной, но изящной шпильке, из темно-бордовой замши.
— Сядь, — мягко приказал он, указывая на диван.
Она села. Он встал перед ней на одно колено, как рыцарь перед своей дамой, и взял ее правую ступню в свою ладонь. Его прикосновение было уверенным и владетельным. Он снял с нее тапочку, его пальцы обхватили ее пятку, и он медленно, почти чувственно, надел на ее ногу новую туфлю. Потом проделал то же самое с левой.
— Встань, — сказал он. — Дай посмотреть.