Глава 23
Им дали достаточно времени на адаптацию. К назначенной дате испытаний, Мыш должен был уже привыкнуть - и к модулю наведения, и к холодным стенам зала, и к бесстрастным лицам военных, которые его окружали. Должен был - но не укладывался в сроки и планы.
- Почему здесь не будет нашего куратора? - спросил он полковника Харлина, и невольно вздрогнул, когда услышал ответ. Вместо Харлина с ним заговорил сам солнцеликий, с обманчивой, почти вкрадчивой мягкостью:
- Потому что Мори для вас - родительская фигура. А дети всегда чересчур расcлабляются в присутствии родителей, идут в разнос и отказываются слушаться.
- Соберитесь, юнга, - сказал Харлин, - Грядет начало ответственного этапа.
Мыш подавил тяжелый вздох и обратился внутрь: он ощущал сложное и немного хаотичное присутствие Старшего на протяженности Связи. От Джефа пришел мысленный импульс: Он недалеко. Совсем рядом, здесь, на Урде. Мыш потянулся своим вниманием дальше и нашел Кару, и ещё одну молодую женщину, которую никогда не видел, но чье эмоциональное тепло поддерживало его и ободряло. Присутствие близнецов было стойким и незыблимым, как будто их и не разделяла Бездна между мирами.
- Я думаю, полковник, не стоит нагнетать... - сейчас голос Регента звучал почти примирительно, - Пускай юнги расслабятся и делают все, что уже делали во время других "генеральных репетиций".
Мыш надел шлем и сенсорные перчатки и вошел в програмную оболочку модуля. Белый шум в наушниках напомнил ему нечто трудноуловимое и полузабытое, из детства. Все его движения были отработаны до автоматизма, поэтому он не сразу заметил, как из глубины сознания, в ответ на едва слышный звук, стали подниматься воспоминания.
...В ту ночь его разбудила тишина, а не голоса родителей. Кто-то или что-то выключило проигрыватель с шумом дождя, под который он засыпал. Не поднимая век, он прислушался, сильнее прижимая к себе плюшевого пса, Ральфа. На улице выла сирена. Из соседней комнаты доносился приглушенный разговор:
- ...я услышала три, совсем рядом.
- Пока нечего бояться...А если попадет в нас, не спасут никакие стены.
-...плохое предчувствие...Я заберу Мирта, уложу в коридоре...
Он вынырнул из тумана воспоминаний. Что-то, а может кто-то, подсказывал ему, что он не может сейчас отвлекаться. Не имеет права. Разум пятерых юнг и лоцманской пары сейчас составлял единое поле, и всех их затягивала в воронку болезненного опыта его память. Он переключил внимание на ощущения в теле и начал делать упражнения на чувства, но...