Глава 14. Когда память вернулась

Они сидели на кухне.
Чай давно остыл, но никто к нему не притрагивался.
Такемичи молчал, давая Изане время. Какучо стоял у окна, делая вид, что смотрит на улицу, но на самом деле внимательно слушал.
Изана долго не начинал. Его взгляд был направлен куда-то мимо стола, будто он видел не комнату, а что-то далёкое.
— Я вспомнил, — наконец сказал он тихо. — Не сразу. Только после больницы.
Такемичи поднял глаза.
— Впервые мы встретились давно, — продолжил Изана. — Ты был ещё ребёнком. Мелкий, шумный… и совершенно не умел держать язык за зубами.
Уголки его губ дрогнули — почти незаметно.
— Это было возле мастерской Шиничиро. Ты бегал вокруг, всё время мешался под ногами. Я тогда злился. Мне казалось, что ты занимаешь моё место.
Он сделал паузу.
— А Шиничиро смеялся. Сказал: «Будь терпеливее. Он важен».
Такемичи замер.
— Я… правда там был? — тихо спросил он.
Изана кивнул.
— Ты упал. Разбил колено. Плакал, но упрямо твердил, что всё в порядке. Я тогда хотел просто уйти… — он сжал пальцы. — Но ты схватил меня за руку.
В комнате стало особенно тихо.
— Сказал: «Не уходи».
— И назвал меня братом.
Такемичи почувствовал, как внутри что-то болезненно отозвалось.
— Я не помнил этого, — прошептал он.
— Я тоже, — ответил Изана. — Пока ты снова не сказал это слово. Там, на улице. Когда был ранен.
Он поднял взгляд на Такемичи. В нём больше не было холода — только усталость и правда.
— Тогда я понял, почему не смог выстрелить. Почему не смог отвернуться. Почему мысль о твоей смерти сводила меня с ума.
Какучо медленно выдохнул, словно подтверждая: да, всё именно так.
— Ты был рядом с Шиничиро, — продолжил Изана. — А значит… ты часть моей семьи. Хоть я и пытался это забыть.
Такемичи сглотнул.
— Я не знал, — сказал он честно. — Но, кажется… я всегда чувствовал, что потерял кого-то важного.
Изана медленно встал.
— Больше не теряйся, — сказал он негромко. — Я слишком долго жил с этой пустотой.
Такемичи посмотрел на него и кивнул.
— Тогда… — он слабо улыбнулся, — можно начать заново?
Изана задержался на секунду. Потом протянул руку и положил её Такемичи на плечо — осторожно, бережно.
— Уже начали.
За окном зажигались огни.
И прошлое, наконец, переставало быть только болью.