Глава 1
1. Клеймо
Осень 1588 года окрасила леса близ Бедбурга в цвет запекшейся крови. Кружащие в сыром воздухе листья казались хлопьями багровой сажи, оседающей на холодную, пропитанную затяжными дождями землю.
Ганс лежал на прелой хвое, уткнувшись лицом в мох, и слушал, как бьется его собственное сердце — глухо, редко, словно церковный колокол по покойнику. Разорванная на груди серая холщовая рубаха, окропленная грязью и бурыми пятнами, не спасала от могильного холода Эйфельского леса. На тонкой шее, среди синяков от грубых пальцев палача, тускло поблескивал дешёвый оловянный крестик на стёртом шнурке — единственное, что связывало его с Богом, который, казалось, навсегда отвернулся от этих мест. Холод пробирал до костей, рваные раны на бёдрах воспалились, а первобытные страхи оживали в каждом шорохе ветвей.
Умирая от лихорадки и истощения, девятнадцатилетний Ганс заново проживал тот кошмар, что привел его в эту глушь. Всего неделю назад маленький, зажатый между мрачными лесистыми холмами Бедбург содрогался от ужаса и праведного гнева. Судьи и церковники праздновали победу над Сатаной: зажиточный крестьянин Петер Штумпф, приходившийся Гансу двоюродным дядей, был схвачен. Под пытками, от описания которых стыла кровь, — когда палачи ломали ему кости тяжелым железным колесом, дробя суставы в кашу, и сдирали живьем кожу раскаленными щипцами, — Штумпф сознался во всём. В том, что отдал душу дьяволу в обмен на волшебный пояс, превращавший его в чудовище. В том, что на протяжении двадцати лет терзал округу, задрав и сожрав двенадцать детей, включая собственного сына, и не пощадив даже беременных женщин, вырезая плод из их чрева.
Но толпе, опьяненной запахом гари и страхом перед преисподней, было мало крови самого Петера, его любовницы и дочери, которых приговорили к колесованию и сожжению.
Гнев суеверных бюргеров и стражников пал на Ганса.
В мире, где омеги считались слабыми созданиями, чья единственная доля — безропотно рожать детей, истекать кровью в течки и подчиняться воле альф, Ганс и прежде едва сводил концы с концами. Год назад от легочной гнили умер его старший брат-бета, бывший единственным кормильцем. После его смерти жизнь Ганса превратилась в ад. Субтильный, узкоплечий, с бледной, почти прозрачной от недоедания кожей и мягкими русыми волосами, он слишком сильно выделялся среди грубых местных баб и мужиков. Его природный, сладковатый запах – омежья метка – манил к себе худших людей округи.