89- часть
Мы ещё немного лежали, обсуждая разные мелочи — музыку, украшения, даже кто будет отвечать за фотозону. И вот, когда разговор постепенно стих, я заметила, что Егор всё ещё смотрит на меня, будто хочет что-то сказать.
— Ты понимаешь, что всё это теперь реально? — тихо сказал он, проводя рукой по моим волосам. — Не просто разговоры… У нас свадьба за плечами, впереди рождение ребёнка… а сейчас вот эта вечеринка для всех. Мы с тобой взрослые, блин.
Я улыбнулась, но внутри кольнуло что-то острое. Наверное, страх.
— Да, я понимаю. И, если честно… иногда боюсь. А вдруг что-то не так сделаем?
Егор качнул головой и твёрдо ответил:
— Мы с тобой не идеальные, но вместе. А значит, у нас всё будет правильно.
Слова будто растворили ком в горле. Я уткнулась в его грудь и прошептала:
— Обещай, что даже если я буду психовать и срываться… ты всё равно будешь рядом.
Он рассмеялся, поцеловал меня в макушку и сказал:
— Я уже подписался на это, когда женился на тебе. Так что — поздно отписываться.
Я не удержалась и прыснула от смеха, при этом на глаза всё равно навернулись слёзы. Эти перепады сводили с ума, но в тот момент я чувствовала себя самой счастливой.
Мы ещё долго обнимались в полутьме, пока город за окном затихал. И мне казалось, что мир весь сузился до этой комнаты, до его рук, до тихого стука нашего будущего в моём животе.
Утро началось с того, что Егор, не открывая глаз, потянулся ко мне и тут же прижал ближе. Его дыхание щекотало щёку, а через секунду я почувствовала мягкий поцелуй в губы. Сначала сонный, ленивый, а потом — более настойчивый. Я рассмеялась сквозь поцелуй, положив ладонь ему на щёку.
— Доброе утро, — прошептала я.
— Оно станет добрым только если ты перестанешь меня дразнить и вернёшься под одеяло, — пробурчал он, обнимая крепче.
Но времени валяться уже не было. Мы нехотя выбрались из тёплой постели, натянули халаты и пошли на кухню. Я заранее знала, что хочу — вафли со сгущёнкой. А Егор выбрал яичницу с беконом и тостами. Пока он ворчал, что я «специально провоцирую его запахом сладкого», я улыбалась, поливая вафли густой карамельной струйкой.
Завтрак вышел шумный: Егор всё время шутил, я поддразнивала его, он пытался украсть кусочек вафли, но я отодвинула тарелку.
— Слушай, а давай прогуляемся после завтрака? — предложила я, поставив кружку с какао на стол.
Он тут же поднял брови:
— Прогуляться? В такую холодину? Ты видела, что там за окном? Это же почти минус, мы замёрзнем!
Я скрестила руки и сделала вид, что обиделась:
— Ага, значит, на стримах по пять часов сидеть нормально, а пройтись со своей женой — «замёрзнем»?
Он вздохнул и, конечно, сдался:
— Ладно, ладно, уговорила. Но я тебя укутываю так, что только глаза видно будут.
Мы начали собираться: я надела платье, длинное пальто, и осенние сапоги.
Егор же натянул на себя свитер, пиджак и брюки.
Когда наконец вышли на улицу, воздух обжёг щёки свежестью. Город был ещё полусонный, редкие прохожие спешили по своим делам, а мы шли медленно, держась за руки.
— Видишь, не так уж и страшно, — поддразнила я его, поправляя шарф.
— Угу. Если я завтра заболею — знай, кто виноват, — ворчал он, но прижимал меня ближе к себе, чтобы не замёрзла.