90-часть

Мы вышли на набережную — утро было серое, но в этом холоде было что-то уютное. Дышалось легко, будто весь мир вокруг только просыпался. Я шла, держась за Егора, а пальцы прятала в его кармане. Он, как всегда, ворчал, что мои руки «вечные ледышки».
— Не ной, тебе же тепло, — сказала я, смеясь.
— Да потому что ты всё тепло у меня крадёшь, — буркнул он, но улыбнулся, глядя на меня с тем самым выражением — когда в глазах одновременно раздражение и обожание.
Мы шли медленно, разговаривали о пустяках: о том, как завтра нужно созвониться с флористом, и что фотозона, возможно, будет слишком близко к арке. Егор предложил перенести её чуть левее, чтобы фон был «не таким скучным».
— Ну вот, — сказала я, — говорил, что тебе всё равно, а теперь сам дизайнер.
— Я просто не хочу, чтобы на фото был мусорный бак, — усмехнулся он.
Мы остановились у кофейни на углу. Из окон пахло корицей и свежими булочками. Я посмотрела на него — и, не успев ничего сказать, он уже потянул дверь:
— Ладно, только ради того, чтобы ты не замёрзла.
Внутри было тепло, играла тихая музыка. Мы взяли два латте и одну булочку на двоих — Егор отломил мне кусочек, а потом, как будто случайно, провёл пальцем по моей щеке.
— У тебя пена, — сказал он, убирая её пальцами.
Я закатила глаза, но сердце всё равно дрогнуло.
Потом мы снова вышли на улицу.
Егор достал телефон и сказал:
— Давай сделаем фото, пока ты такая вся укутанная и счастливая.
—Хорошо, только чтобы на фото живот  не было видно, твоя аудитория ещё не знает что я беременна.— улыбнувшись сказала я.
Егор только кивнул.
Он сделал несколько кадров — я стояла, смеясь, а потом подошла ближе, прижалась к нему, и он сфотографировал нас вдвоём.
— Сюда даже подпись не нужна, — сказал он, глядя на экран. — И так видно, что я тебя люблю.
Я улыбнулась, и на секунду всё будто остановилось — шелест листьев, звуки, дыхание. Только мы двое.
Мы ещё немного погуляли, разговаривая о будущем, о доме, о том, как через пару месяцев всё изменится. И хоть внутри было немного тревожно, рядом с Егором я чувствовала — всё действительно будет правильно.
Когда вернулись домой, я сняла пальто, а Егор тут же обнял меня со спины.
— Видишь, — прошептал он, — не зря вышли. Теперь я могу весь день не выпускать тебя из рук.
Я рассмеялась, повернулась к нему и поцеловала — тихо, долго, как будто снова сказала: да.

К вечеру дом утонул в мягком свете ламп. Мы поужинали — я ела пасту с соусом, Егор заказал роллы, как обычно. Теперь мы сидели рядом на диване, каждый уткнувшись в телефон. На фоне тихо играл плейлист — спокойные инструменталы, как будто специально под конец дня.

Егор пролистывал ленту, а я отвечала на сообщения от Насти. В какой-то момент он положил телефон на колени, повернулся ко мне и сказал тихо, почти задумчиво:

— Никусь… а давай уже расскажем нашей аудитории о твоей беременности?

Я замерла, подняла глаза от экрана.
— Прямо сегодня? — спросила я, чувствуя, как в груди смешались волнение и лёгкий страх.
— А почему нет? — он улыбнулся. — Всё равно уже все начинают что-то догадываться. Ты на последних фото почти не показываешь живот, зрители замечают. А мне не хочется, чтобы кто-то узнал об этом из слухов. Хочу, чтобы люди услышали от нас.

Я глубоко вдохнула, обдумывая.
— Только… ты сначала скажи им сам. Я потом подключусь, хорошо? — предложила я. — Просто хочу, чтобы это было спокойно, без суеты.

Егор кивнул, чуть тронул пальцами мою руку.
— Договорились. Тогда я пойду запускать стрим, — сказал он, вставая. — Минут через десять позову тебя.

Я кивнула, провожая его взглядом. Он прошёл в студию, где стояли камеры и мягкий свет. Я слышала, как он проверяет микрофон, как на экране загорается заставка. Сердце колотилось всё сильнее.

Через несколько минут из комнаты донёсся его голос — уверенный, спокойный:
— Всем привет. Сегодня у нас необычный вечер. Я хочу поделиться с вами чем-то очень личным…

Я стояла в коридоре, держа кружку с чаем, и улыбалась, слушая, как он говорит. Его тон был тёплым, искренним, без пафоса. Когда он назвал моё имя и сказал: «А теперь я позову Нику, потому что это — наша общая новость», у меня в груди всё перевернулось.

Я поставила кружку на стол и тихо вошла в студию. Егор протянул руку, помог усесться рядом. В чате уже мелькали сердечки, поздравления, вопросы.

Он посмотрел на меня, и в его взгляде было столько нежности, что волнение исчезло само собой.
— Ребят, — начала я, — мы долго держали это в секрете, просто хотели немного времени для себя. Но да… — я коснулась живота, — мы ждём ребёнка.

Чат взорвался радостью, а я засмеялась, глядя, как Егор бережно кладёт руку поверх моей.

— Вот теперь всё официально, — сказал он, поцеловав меня в висок. — Спасибо, что вы с нами.

И в тот момент я поняла, что страх, который был утром, растворился совсем. Осталась только уверенность — в нём, в нас, в том, что всё только начинается.

Егор обнял меня за плечи, глядя прямо в объектив:
— Ну вот, теперь официально. Мы с Никой ждём малыша. И да, — он усмехнулся, — это не шутка, не тизер к какому-то клипу и не розыгрыш. Всё по-настоящему.
— Вы даже не представляете, сколько раз я хотела об этом сказать, — добавила я, чуть нервно усмехнувшись. — Но мы хотели, чтобы момент был особенным. Только для нас двоих… ну, до сегодняшнего вечера.
В чате полетели сообщения: «Поздравляем!», «Вы лучшие!», «Будет мальчик или девочка?»
Егор прочитал одно из них вслух:
— Вот, спрашивают, кого ждём. Ну… пока это тайна. Даже для нас.
Я засмеялась, глядя на него:
— Да, мы решили не узнавать заранее. Пусть будет сюрприз.
— Главное, чтобы здоровый, — добавил он, снова обнимая меня. — А характер пусть лучше мамин будет.
— Или папин, но без упрямства, — парировала я, и он театрально закатил глаза.
Зрители смеялись, чат заливался сердцами. Атмосфера была такая тёплая, будто мы не сидели перед камерами, а просто болтали с друзьями.
— А как ты себя чувствуешь? — спросил он уже мягче, чуть повернувшись ко мне.
Я пожала плечами, улыбаясь:
— По-разному. Иногда плачу из-за рекламы шоколада, иногда смеюсь над твоими мемами. Но в целом — хорошо.
— Вот, — сказал Егор, — чтобы вы знали: беременные жёны — это как ранний доступ к непредсказуемым реакциям. Никогда не знаешь, что будет через пять минут.
— Ага, зато с тобой — вечный доступ к сарказму, — ответила я, подыгрывая.
Смех, эмоции, живое общение — всё слилось в один поток. Люди писали, что плачут от счастья, кто-то писал, что «верит в любовь после вас», а кто-то шутил, что «вот теперь и детский контент на подходе».
— Кстати, — сказал Егор, — если всё пойдёт по плану, мы снимем небольшой влог: как готовимся, как выбираем комнату для малыша. Без постановки, просто как есть.
— Но без фанатизма, — уточнила я. — Всё-таки личное остаётся личным.
Он кивнул.
— Да. Главное, чтобы ребёнок потом не вырос и не сказал: “Пап, зачем ты стримил, когда мама была беременна?”
Мы оба рассмеялись.
— Ладно, ребят, — Егор чуть придвинулся к микрофону, — спасибо вам всем за поддержку. Вы с нами уже столько лет, и сейчас начинается новый этап — не только для нас, но и для всей нашей истории.
Я взяла его за руку и тихо добавила:
— Спасибо, что вы — наша аудитория, но, главное, — часть семьи.
Егор улыбнулся в камеру, потом повернулся ко мне, поцеловал в висок и сказал:
— Ну всё, а теперь идём отдыхать, будущая мама.
Мы вместе помахали зрителям рукой, а в чате полетели последние потоки сердечек и “спасибо”. Экран потемнел, трансляция завершилась.