127-часть

Малышка лежала у меня на руках, теплая, маленькая, будто невесомая, и постепенно нашла губами грудь. Первые секунды были неловкие — я не знала, как правильно держать, как подстроиться, но медсестра поправила мою руку, подложила валик под локоть.
И вот — ЭТО произошло.
Тонкое, тёплое, совершенно новое ощущение. Моя девочка делала первые глотки в своей жизни, а я не могла удержать улыбку и слёзы одновременно.
Егор сидел рядом, наклонившись так близко, что его дыхание касалось моей щеки. Он был полностью поглощён тем, что видел.
— Она такая маленькая… — прошептал он. — И такая сильная. Смотри, как уверенно держится.
Я улыбнулась ещё шире.
Через некоторое время малышка отпустила грудь и тихо засопела, положив щёчку на мою кожу.
Я аккуратно передала её Егору. Он держал её так трепетно, как будто она была сделана из стекла. Его взгляд стал мягким, почти растаявшим, и я поняла — он уже не просто отец. Он потерял голову от любви.Когда медсестра забрала малышку, чтобы перенести в её кроватку рядом с моей кроватью, мы с Егором остались вдвоём. Он сел на край кровати и вздохнул:
— Нам нужно выбрать ей имя.
— Да, — я укуталась чуть теплее, — я ещё в беременности думала, но мы так и не решили.
Егор открыл в телефоне список имён, который он, как оказалось, вёл тайком последние недели.
— Так, смотри… — он начал листать. — Алиса? Мила? Софи? Кира? Лея?
Я качала головой.
Что-то не то.
Это были красивые имена, но… не наша девочка.
— Может… Виктория? — предложила я.
— Мы же знаем одну Викторию… — фыркнул Егор, и я рассмеялась.
Мы перебрали ещё десятки имён:
Мария, Аделина, Ева, Лана, Вероника, Эмма, Арина…
Ничего не цепляло.
Я уже вздохнула, когда вдруг открыла глаза чуть шире.
— Егор… а как тебе имя… Эмилия?
Он замер.
На секунду. На две.
Потом медленно повторил:
— Эмилия…
Он посмотрел на меня, потом на дочину кроватку.
— Эмилия Булаткина.
Улыбка вспыхнула сама собой.
— Ей подходит, — тихо сказал он. — Очень. Это… наше имя. Её.
Я почувствовала, как сердце полностью наполнилось теплом.
— Значит, Эмилия, — прошептала я.
— Наша Эмилия, — повторил он и накрыл мою руку своей.
Мы ещё немного разговаривали — о родах, о том, как она похожа на него носиком, о том, какой она будет, когда подрастёт.
И вдруг меня словно ударило мыслью.
Егооор! — я резко подняла голову.
Он испугался:
— Что?! Что случилось?!
— БЕТТИ! — я почти захлопала ладонями по одеялу. — Егор, нам надо срочно съездить к Бетти! Она же одна дома с самого вчерашнего вечера! Она голодная!
Егор выдохнул, прикрыл лицо рукой.
— Ника… твою же… Я совсем забыл…
Но потом он посмотрел на меня и возмутился как ребёнок:
— Ну я не хочу тебя тут одну оставлять! Что если тебе что-то понадобится? Или если малышка проснётся? Или… ну… НИКА, МНЕ НЕ НРАВИТСЯ УЕЗЖАТЬ!
Я мягко взяла его за руку.
— Любимый… мне сейчас не нужно много. Я поем, полежу. Малышка рядом. Тут медсёстры на посту. Со мной ничего не случится.
А вот Бетти… она же ждёт. Она думает, что мы её бросили. Ей нужен кто-то из нас.
Егор нахмурился, замолчал на несколько секунд, потом тяжело вздохнул.
— Ладно… — пробормотал он. — Ты права.
Он поднялся, неохотно, почти волком.
— Я быстро. Очень быстро. Кормлю её, гуляем пять минут, и обратно.
Он наклонился, поцеловал меня в лоб.
— Я приеду. Обещаю.
— Я знаю, — я улыбнулась. — Давай, езжай.
Он ещё раз посмотрел на Эмилию, крошечную, спящую, будто уверяя себя, что всё будет хорошо. Потом взял куртку и вышел.