Глава 8. Ана
Бар «River» был полон ровного, развязного гула, дыма и мигающих разноцветных огней караоке-экрана. Элиза, заряженная коктейлем и азартом, уже вторую песню подряд выжимала из микрофона всё, на что был способен шнур. Я отсиживалась в дальнем углу, чувствуя себя не в своей тарелке. Эта всеобщая, немного фальшивая раскрепощённость была мне чужда. Моя стихия — тишина, а не этот шумный карнавал.
— Твоя очередь! — Элиза, раскрасневшаяся и сияющая, сунула мне микрофон. — Не отказывайся! Ты же мечтаешь о сцене, вот он, твой шанс! Зажги крошка!
Это был шанс скорее на публичное унижение. Но в её глазах горел такой неподдельный энтузиазм, а в животе от двух глотков вина уже плескалась лёгкая, глупая храбрость. Я вздохнула и поднялась. В списке песен мелькнуло старое, меланхоличное инди. То, что я пела только в душе, когда никого не было дома.
Первые ноты вылетели тихо, неуверенно. Я слышала только стук собственного сердца. Но потом... потом музыка взяла своё. Я закрыла глаза, забыв про бар, про людей, про экран с бегущими строчками. Это была не песня, это был выдох. Всей накопленной за неделю тишины, всех невысказанных наблюдений, всей той странной, тяжёлой нежности, которую я ловила во взглядах на арене. Мой голос, тихий, но чистый, поплыл под сводами, цепляясь за дым и смех, находя свои тропинки.
Я пела не для них. Я пела для той девушки, что стояла в тени и смотрела. И в какой-то момент, открыв глаза, я увидела его.
В самом дальнем конце зала, у стойки бара, стоял Тим Рид. Один, с пивной кружкой в руке. Он не кричал, не подпевал. Он просто смотрел. Не так, как на льду — сосредоточенно и жёстко. И не так, как в том коридоре — устало и доброжелательно. Он слушал. Внимательно, без улыбки, почти строго, как будто разгадывал сложную головоломку.
Песня закончилась. Раздались аплодисменты (спасибо, Элиза). Я, пылая от смущения, бросилась назад в наш угол, желая провалиться сквозь пол.
Через пять минут ко мне подошла официантка и протянула коктейль.
— От джентльмена у бара, — кивнула она в сторону Тима.
Я подняла глаза. Он стоял всё там же и, встретив мой взгляд, медленно направился к нам. Элиза замерла с открытым ртом.
— Привет, — сказал он, остановившись у нашего стола. Его голос по-прежнему был тихим, но в шуме бара его было отлично слышно. — Не хотел мешать. Просто хотел сказать... у тебя потрясающий голос.
Я не нашлась, что ответить, лишь смотрела на него, чувствуя, как жар разливается по щекам.
— Спасибо, — пробормотала наконец.