Глава 13. Дин

Самолёт приземлился с глухим стуком шасси. Возвращение после выездной серии всегда несёт особое чувство — не победы или поражения, а скорее возвращения в оболочку. В свою клетку. В свою реальность.

Такси довёзло меня до дома молча. Водитель, видимо, узнал, но ничего не сказал, лишь кивнул в зеркало. Я был благодарен за тишину.

Квартира встретила меня своим стерильным, выхолощенным холодом. Безупречный порядок, в котором каждая вещь кричала о своём одиночестве. Я скинул сумку у двери и прошёл прямиком в душ. Горячая вода смывала с кожи чужой пот, лёд, запах самолёта и общую, липкую усталость от постоянного напряжения. Но то, что было внутри, не смывалось.

Я вышел, завернувшись в банный халат, и уставился на телефон. Десятки уведомлений. От агента, от спонсора, от маркетологов клуба. И одно — от Джулии. Короткое: «Дома?»

Не «как ты?», не «поздравляю с победой». Просто «дома?». Как проверка. Как напоминание, что у нас всё ещё есть общее пространство, даже если в нём нет ничего, кроме этих четырёх стен.

Я не ответил сразу. Сначала налил себе виски — один единственный бокал — и подошёл к окну. Город внизу жил своей жизнью, не зависящей от моих побед или поражений. Я сделал глоток, чувствуя, как огонь растекается по груди, разбивая лёд внутри.

Потом взял телефон и набрал её номер. Она сняла трубку не сразу.
— Привет, — сказал я. Мой голос прозвучал хрипло от усталости.
— Ты дома, — констатировала она. В её голосе не было радости. Не было и злости. Была та же усталая отстранённость, что и у меня.
— Да. Ты... где?
— У себя.

Пауза. Обычно в этой паузе начиналась война. Обиды, претензии, невысказанные упрёки. Но сегодня, сквозь физическое и моральное истощение после выезда, у меня просто не было на это сил. И, кажется, у неё тоже.

— Слушай, Джул... — я начал, не зная, что скажу дальше.
— Мне тоже надоело, — перебила она тихо. — Надоело это... всё. Ссориться из-за каждой мелочи. Ждать от тебя того, чего ты не можешь дать.

Её слова не были сдачей. Они были констатацией. Горькой, но честной.
— Я знаю, — сказал я, и это была правда. Я не мог дать ей того «нормального» парня, которого она хотела. Того, кто радуется победам на публике, ходит на вечеринки и излучает беззаботное счастье. Я был сломанным механизмом, который работал только на льду и молчал вне его.
— Так что нам делать? — спросила она. Вопрос висел в воздухе.

Я посмотрел на свой бокал, на огни города.
— Не знаю. Но... давай хотя бы не будем делать друг другу ещё больнее. Просто... остановимся. Передохнём.