💙🖤💙23💙🖤💙

В ту ночь Пак не возвращается в спальню. Глупо спать в одной комнате с людьми, которые напали на тебя, только для того, чтобы казаться отважным.
Ви спит на полу, а Чими на кровати, поверх покрывала, уткнувшись носом в его наволочку. От нее пахнет стиральным порошком и чем-то тяжелым, сладким, отчетливо альфой. Его запахом...тяжёлый- чёрный чай, сладкий- сахар и лимон.

Ритм его дыхания замедляется, и парнишка приподнимаюсь на локте, чтобы посмотреть, спит ли старший. Ви лежит на животе, закинув руку за голову. Его веки смежены, губы приоткрыты. Впервые на чиминовой памяти он выглядит на свой юный возраст, и младший гадает, кто альфа на самом деле.
" Кто он, когда он не лихач, и не инструктор, и не Ви, и не кто-то конкретный? "

"Кто бы он ни был, он мне нравится."

Сейчас, в темноте, после всего, что случилось, омеге проще признать это перед собой.
"Он не милый, не кроткий и не особенно добрый. Зато он умный и храбрый и обращался с младшим, как будто я сильный, хотя только что спас меня. Это все, что мне нужно знать."

Чими следит, как мышцы на спине альфы вздымаются и опадают, пока не проваливается в сон.

Когда парнишка просыпается, тело ноет. Чими садится, морщась и держась за ребра, встаёт и подходит к маленькому зеркалу на противоположной стене. Заглянуть в него удается, только поднявшись на цыпочки. Как и ожидалось, на щеке темно-синий кровоподтек. Мысль о том, чтобы вползти в столовую в таком виде, Чимину ненавистна, но он накрепко запомнил инструкции Ви.
"Я должен поправить отношения с друзьями. Мне необходима защита — видимость слабости."

Омега расчесывает свои голубые, словно разные волны океана, пальцами, как расческой. Дверь открывается, и входит Ви с полотенцем в руке и блестящими после душа волосами.
У младшего сосет под ложечкой при виде полоски кожи над его ремнем, когда он поднимает руку, чтобы высушить волосы, и Чим заставляет себя взглянуть ему в лицо.
— Привет.
В голосе чувствуется напряжение.
"Это лишнее."

Альфа касается синяка на щеке младшего кончиками пальцев.
— Неплохо, — отмечает он. — Как голова?

— Нормально.
Это ложь — голова раскалывается.
Пак проводит ладонью по шишке, и кожу пронзает острая боль.
" Могло быть и хуже. Я мог бы сейчас плавать в реке."

Каждая мышца в его теле напрягается, когда старший опускает ладонь омежке на бок, в то место, куда его пнули. Он делает это небрежно, но младший не может пошевелиться.

— А твой бок? — тихо спрашивает он.

— Болит, только когда я дышу.

Он улыбается.
— Боюсь, с этим ничего не поделаешь.