18

Поездка в переполненной электричке, это всегда испытание. Велосипедисты толпятся на входе в каждый вагон, живенькие ворчащие бабульки цепляются за них и рассыпаются нескромными ругательствами о молодёжи, которая совсем «не та», где-то мелькают бомжеватого вида мужички с перегаром на весь вагон, а деревенские матроны по пути домой, почему-то, едят бутерброды с салом и чесноком, громко обсуждая местечковые новости. Один-два человека в наушниках демонстративно делают вид будто читают печатные книжки — хотят быть «выше всего этого», но не понимают, что лишь дополняют железнодорожный колорит своим нелепым видом. Витя, качаясь в такт движению, прислушивался к разговорам. Один жаловался товарищу на злого начальника, который грозился увольнением если ещё раз учует запах спиртного. Другая ругала ребёнка, который пытался засунуть палец в нос, а третья рассказывала про чудодейственное мумиё и недооцененность народной медицины. Умело протискивались, просачивались сквозь толпу громко кричащие продавцы, живо рекламирующие батарейки, наклейки, скатерти, носки, очки, скотч и прочий бесполезный одноразовый хлам. Витя смотрел на всех этих людей и завидовал им. Их жизнь в норме. Не рассыпалась на мелкие кусочки, словно разбитое зеркало. Никому из этих людей не пришлось остаться без жилья, ждать без вести пропавших мать с бабушкой и быть виноватым в безумии друга. Ему ещё повезло что в психушку не упекли! Лучше уж без денег, без работы, но на свободе. Он усмехнулся и снова подумал какие же на самом деле все эти люди счастливые. Счастливые в своих простых желаниях, незатейливых интригах, в искренних заблуждениях. Ну а кто не заблуждается? Витя думал, что он.