⋆༺𓆩𝟏𝟎𓆪༻⋆

Эвани Рейн

— Знаешь, я ведь хотел закончить начатое, но Невилл так умолял не делать этого, — промурлыкал Дэм, прикладываясь к бутылке с выпивкой. — Но ничего, дорогуша, сейчас мы точно повеселимся.

С этими словами он вывалился из машины, а следом, словно куклу, выволокли и меня, не дав даже моргнуть.

Отчаяние захлестнуло с головой, и в сердце начало прорастать злобное жало самобичевания.

Жалость к себе — горькая, липкая — пыталась удержать на плаву, но всё, абсолютно всё, вытеснил животный, парализующий страх перед неминуемым. Он возвышался над остальными чувствами, подобно грозной скале — в сотни раз мощнее, в тысячи раз реальнее. В его тени гасли любые надежды.

Я оказалась в этой западне по собственной воле — какая ирония!

— Только тронь меня, клянусь, Ари и Эдгар обо всём узнают! — прохрипела я сквозь слёзы.

— А кто сказал, что ты останешься жива? — прошептал он, одарив меня улыбкой, от которой кровь стыла в жилах. Улыбкой хищника, предвкушающего добычу.

Тело инстинктивно рванулось прочь, но безуспешно. Два амбала вцепились в мои руки мёртвой хваткой, хотя, признаться, я и с одним бы не справилась.

И тут я поняла, зачем понадобилась такая «поддержка». Мой взгляд упёрся в инвалидную коляску, к которой меня тащили.

Твари, скрежеща белым мелом по оголённой земле, вычертили зловещую черту. Холодные путы приковали моё тело к этому проклятому креслу на колёсах, и началась их бесовская игра. Леденящий ужас сковал меня, когда я осознала, какую гнусную забаву эти выродки уготовили.

Что-то отдалённо напоминающее боулинг: только вместо шара — я, а вместо кеглей — пропасть. Коляску требовалось толкнуть так, чтобы она достигла склона, до которого от черты было от силы полтора метра. Какая болезненная фантазия могла породить подобное?

В свете фар нескольких машин эта сцена казалась дьявольским фарсом.

Итак, мою жизнь бросают на алтарь развлечений двум игрокам: демону и некоему Диего, окутанному аурой надменности.

Остальные — зрители этого смертельного аттракциона. Исход предрешён: либо могила, либо жалкое существование инвалида, если, конечно, такое завершение окажется им по вкусу.