В кромешной тишине
Ночь опустилась на старый дом, словно тяжёлое, бархатное покрывало. После долгих споров и смущённых переглядываний насчёт спальных мест, всё наконец улеглось. Агата, хозяйка этого странного пристанища, скрылась за дверью своей комнаты. Из трёх кроватей в общей горнице одна теперь была занята ею.
Осталось две.
Решение принялось с тихим, нервным смешком. Вазочка, мелко дрожа, устроилась на краешке одной кровати, а Мёрфи, стараясь выглядеть невозмутимым, улёгся у противоположного края, оставив между ними целый океан простыней. На второй кровать без лишних слов забрался Градус, расстелив одеяло. Райм стоял посреди комнаты, будто вкопанный, пока его не дёрнули за рукав.
«Иди сюда, места хватит», – прошептал Градус, отодвигаясь к стене. Райм кивнул, не в силах выдавить из себя слова благодарности. Он просто лёг, стараясь занять как можно меньше места, повернувшись спиной к соседу и лицом к холодной стене.
Ярик, махнув рукой, устроился на старом диване в углу.
-Мне и тут кайфово – буркнул он, натягивая капюшон на глаза.
-Райм, может, всё-таки...– снова начал Градус, но тот лишь мотнул головой, глухо проговорив: «Всё норм. Спи».
Свет погас. В доме воцарилась густая, давящая тишина, нарушаемая только прерывистым дыханием Вазочки и шорохом, когда Мёрфи пытался улечься поудобнее, не задевая соседку.
Но для Райма тишины не существовало. Её полностью заглушал гул в его собственной голове. Картинки дня проносились калейдоскопом за закрытыми веками: загадочный дом, полный странных звуков, пугающая голова на полу в одной из комнат, и тот... тот человек с вилами в темноте сада. Каждый шорох за окном, каждый скрип старого дерева заставлял его сердце бешено колотиться. Он вжимался в стену, стараясь стать меньше, незаметнее, будто каменная кладка могла его поглотить и защитить.
А потом раздался гром. Не в реальности – за окном стояла ясная, звёздная ночь. Этот гром гремел внутри, в его памяти. Звонкий, раскатистый, как тот, что предвещал появление незваного гостя с сельскохозяйственным орудием. Райм ахнул, судорожно прижав колени к груди. Холодный ужас, липкий и беспощадный, сковал всё тело. Слёзы, которые он с таким трудом сдерживал весь вечер, предательски хлынули из глаз, горячими струйками стекая на подушку. Он закусил губу, пытаясь заглушить рыдания, но тихие, жалобные всхлипы вырывались наружу. «Да за что мне всё это?» – пронеслось в голове отчаянной, детской мыслью. Он чувствовал себя загнанным зверьком, потерянным и абсолютно беспомощным.
Pov Градус