Чужие шаги

Прошло ровно триста сорок восемь дней. Я считал их не потому, что ждал годовщины, а потому, что каждый из них был похож на попытку удержать равновесие на краю обрыва. Я почти научился это делать. Почти убедил себя, что жизнь в маленькой съемной квартире на окраине города, среди стопок непрочитанных книг и дешевого кофе, - это и есть спасение.
​Но сегодня всё изменилось.
​Утром в почтовом ящике я нашел конверт. Без обратного адреса, без марки. Моё имя было написано на нем размашистым, почти небрежным почерком. У меня внутри всё похолодело: я узнал бы эти линии из тысячи.
​
​Я зашел в квартиру, не снимая обуви, и вскрыл конверт дрожащими пальцами. Внутри был небольшой листок бумаги и старая, выцветшая фотография. На снимке - мы с Егором. То самое лето. Мы стоим у его старой машины, щуримся от солнца и выглядим так, будто весь мир принадлежит нам. Егор держит руку у меня на плече, и его пальцы сжаты чуть сильнее, чем нужно для обычного фото.
​На обороте было всего три слова:
​«Оно не утонуло».
​В глазах потемнело. Воздух в комнате вдруг стал таким же тяжелым и пыльным, как в ту июльскую ночь. Я подошел к окну и судорожно рванул ручку, впуская шум улицы, но это не помогло. Фраза Егора била в виски в такт пульсу.

​Что именно не утонуло? Улика? Его совесть? Или то, что мы так старательно пытались скрыть на дне старого, глубокого карьера?
​
​Я не хотел этого делать. Я клялся себе, что никогда больше не наберу его номер. Но страх оказался сильнее гордости и здравого смысла.
​Телефонные гудки тянулись бесконечно долго. На десятом гудке, когда я уже собирался сбросить вызов, трубку сняли. Сначала я слышал только тишину, а потом - тяжелое, прерывистое дыхание.

​- Зачем ты это прислал? - мой голос сорвался на хрип.

- Я не присылал, - ответил Егор.

Его голос звучал иначе. Пропала та былая уверенность, осталась только голая, неприкрытая паника.

- Я сам получил такое же письмо час назад.

​В этот момент я понял: мы не одни в этой истории. Кто-то третий стоял в тени тех деревьев. Кто-то видел всё от начала до конца. И этот кто-то ждал целый год, чтобы начать свою игру.

​- Егор, что нам делать? - я почти шептал, сползая по стене на пол.