ГЛАВА 40
— По твоему досье я узнала о том, что в двадцать один год ты лишилась обоих родителей. Мать скончалась от падения с десятого этажа, а отец был доставлен в тюрьму строгого режима за её убийство и многие другие преступления, раскрывшиеся в ходе расследования. Твоей сестре тогда было тринадцать и следующие два года ты обеспечивала её и себя временными подработками. До того момента, когда, по словам свидетелей, ты стала прикарманивать их имущество, а потом зашла дальше и даже совершила убийство. Это официальная версия. Но что же говорить о моральном состоянии человека, который прошёл через такие испытания, чтобы они в конечном итоге привели его сюда? — на секунду она замолчала, давая Оливии осмыслить её слова. Но этого не нужно было. Уж кто-кто, но она знает собственную жизнь, как никто другой. — Не сомневаюсь, тебе было тяжело. Твоя семья распалась и ты не знала, куда себя деть, чтобы восполнить эту потерю. Единственным близким человеком оказалась твоя сестра. Могу предположить, вы были близки. И по тому, как ты отводишь глаза, когда я говорю о семье, могу предположить, что тебе до сих пор больно вспоминать об этом. Но я не хочу разбредить твои раны, а наоборот, помочь исцелиться и по-другому посмотреть на свою жизнь и свои поступки.
— Временные подработки не могли в целом обеспечить вас, и поэтому ты прибегла в воровству, — продолжала Алла. — Сначала к мелкому, а потом в более крупных масштабах. Но, возможно, есть ещё другая причина. Твоя сестра была больна лейкемией, а денег на лечение, соответственно, не было. Благодаря твоим умелым рукам нашлись деньги на лечение и ты обеспечиваешь сестру этим; ее ложат в онкологический центр. — Маленькая поправка: деньги она достала не из-за воровства, а благодаря своему неприятному знакомству с Александром, но не упоминула об этом. Он провернул всё так, словно он ни при делах, а Оливия зато знатная любительница пошарить по чужим карманам. — Но причина убийства всё ещё остаётся для меня загадкой. В досье на этом этапе стоит пустая графа.
— Смотрю, ты хорошо изучила моё досье, — заметила Лив. — Можешь его пересказать, как свое собственное.