Глава 16

25 мая

Солнце ползло по полу узкой полосой крадучись, будто не решалось заглядывать без спроса. Юля как будто слышала его сквозь веки: тепло и красный свет. Но открывать глаза было нельзя. Веки слиплись, рот пересох, язык наждачная бумага. В горле застрял привкус всего вчерашнего: десяток настоек и что-то ещё, всё, что нашлось в баре крепче двадцати градусов.

Она перевернулась на вздутый живот. Первая мысль была чёткой: «Если сейчас это не выпустить — похмелье не кончится никогда». В этом было столько же смысла, сколько несколько лет назад, когда в сорокаградусном бреду ей твердил мозг: срочно, немедленно съешь ложку мёда, иначе умрёшь.

Но она всё равно дала волю чувствам, желаниям и кишечнику. Сжатый воздух вырвался громким одиноким звуком. Простынь под щекой была гладкой, слишком гладкой для её старого хлопка. Она уткнулась носом в подушку и только тогда почувствовала: пахнет чужим порошком. И ещё чем-то тёплым, мужским, с едва уловимым сладковатым шлейфом кондиционера.

Она замерла. Это не её запах. Не её подушка. Не её кровать. Юля тут же разлепила глаза.

Сперва — стена. Не её. Потом — запах комнаты. Не её, если не считать последствий собственной атаки. Из утреннего тумана всплывали огоньки, бегущие по стенам, грохот музыки, хриплый смех Алины, чья-то рука на пояснице — твёрдая, уверенная. И провал.

Юля резко, слишком резко для кружащейся головы, перевернулась на спину. Натянула одеяло до подбородка ещё не зная, есть ли на ней вообще что-то, и уставилась на сидящую на краю кровати Женю.

Осознание накрыло раньше, чем нашлись слова. Бледные щёки залило краской.

Юля быстро огляделась. Небольшая студия. Низкие окна. Барабанная установка в углу, полки с барахлом, в раковине гора немытой посуды. Рядом с барабанами раскладушка, постель сбита, одеяло на полу.

Взгляд снова на Женю. Та едва сдерживала смех, уткнувшись в телефон. Красные волосы собраны в небрежный пучок, футболка сползла с плеча, из-под неё торчали выцветшие велосипедки.

— Большинство пар начинает пукать друг при друге только года через три, — Женя подняла глаза, в уголке губ дрогнула усмешка. — Примерно тогда же и «я тебя люблю» говорят. Интересная корреляция, да?

Юля застонала и накрылась одеялом с головой. Минуту лежала, не дыша. Потом медленно выглянула.

Женя сидела всё так же спокойно, будто её вообще ничто не смущает. Может, потому что она хотя бы понимает, что происходит?