Глава 17

27 мая

Он стоял посреди чужой квартиры. Плохо помнил её, да и сейчас не мог разобрать деталей. В глазах плыло. Кажется, слева был шкаф. А справа — диван. Или наоборот. Сеня помнил только распахнутый балкон, за которым свистел и выл ветер на тринадцатом этаже.

Юля стояла перед ним, что-то быстро, отрывисто выкрикивала. Голос срывался, вибрировал на высокой ноте. Ещё немного — и пойдёт истерика. Та самая, пограничная, которую с каждым разом становилось всё тяжелее выносить. Она — в его старой футболке, которую забыла когда-то вернуть. Волосы спутанные, взлохмаченные. Глаза красные от слёз и бессонницы.

— Я так больше не могу, — выдохнула она пусто, безучастно. — Ты же сам не знаешь, чего хочешь.

Сеня шагнул к ней, хотел поднять руки, обнять. Но ноги словно вросли в пол. Всё вокруг было болезненно реально: кисловатый запах стирального порошка, луна за окном — неестественно большая, как на дешёвой открытке, гул машин внизу, ровный, нарастающий.

— Я просто сказал: запутался, — сипло, с трудом выговорил он. — Дай мне немного времени.

— Запутался? — взвилась она, как от удара. — Трахаться с другими — это «запутался»? Это предательство!

— Да ни с кем я не трахался! — взорвался он. По спине пробежала ледяная волна ярости. — Меня заебала твоя вечная паранойя!

— Заебала? — дёрнулась она, будто он ударил её. — Может, мне вообще уйти? Давай расстанемся. Ты же этого на самом деле хочешь? «Запутался» — значит: «не знаю, люблю тебя или нет». А если такие сомнения появляются — значит, не любишь.

— Да я не говорил этого! — прорычал он, сжимая кулаки. — Я люблю. Но мне с тобой тяжело. Не начинай.

— Я не начинаю, — шагнула она ближе, почти вплотную. — Это ты начал. Ты! Каждый чёртов раз начинаешь ты!

И это «ты» вонзалось больнее любого оскорбления. Подбородок предательски задрожал. Сеня стиснул зубы. Хотел развернуться и уйти, но ноги не слушались: и тогда, в том прошлом, и сейчас, в этом сне.

— Замолчи, — попросил он почти шёпотом, умоляюще.

Но она продолжала. Слова сливались в сплошной, оглушающий гул, лицо расплывалось, а потом резко собиралось в чёткий, жёсткий контур. Да, это была Юля. Он почти не сомневался. Тёмные волосы, холодные голубые глаза. И даже родинка на щеке — вроде бы та же. Но, кажется, с другой стороны.

— Хочешь, я уйду? — кричала она в лицо, брызги слюны коснулись его кожи. — Я уйду. Знаешь, почему? Потому что ты меня окончательно заебал, Сеня.

Он механически поднял руку. Удар. Короткий, приглушённый, мерзко шлёпающий.