Глава 37

27 июля

Ресторан казался местом, где шум шагов тонул в ковре еще на входе. Юля заметила это первой, когда не услышала стука своих каблуков. Где-то вдалеке, за поворотом, слышался приглушённый звон бокалов, но здесь, в холле, стояла абсолютная тишина, которую нарушал только едва уловимый запах дорогого парфюма и полированного дерева. Высокие потолки терялись в полумраке, а свет от бра падал на стены мягкими пятнами. Здесь будто шептали не только дорогие вина, но и люди. Или вина не шептали? Плевать. Люди точно не повышали голос.

Но сцена была настоящая, не приставная, не шуточная. Низкая, с которой удобно прыгать в толпу. Но не верилось, что гостей соберется столько, чтобы нашелся хоть кто-то, желающий поднять над головой потное тело музыканта.

Надпись на экране за ней объявляла: «Новая панк-волна». То ли слизали у названия плейлиста на стриминге, то ли этим занимался кто-то причастный. Спокойнее было думать о первом, но хотелось второго.

Шрифт здесь был неуместен, как татуировка над бровью мирового судьи.

Столики, однако, стояли по сторонам. С редкими стульями, будто их поставили лишь для дам на высоких шпильках, перебравших и веселящихся так, что ноги перестанут держать.

А там — аккуратные закуски: канапе, тартары, какие-то микроскопические пироженки. А вместо пива в пластиковых стаканах — бокалы на тонкой ножке и роксы с толстым дном. Рядом бутылки, на которые было даже стыдно смотреть, не говоря уже о том, чтобы читать названия и годы выдержки.

И люди вокруг, которые постепенно разбавляли красную отделку зала своими нарядами. Не те, про кого можно было с уверенностью сказать, что они когда-то слонялись по подвальным клубам и орали песни в толпе на концерте.

Все аккуратные, ухоженные, в пиджаках и платьях, стоимость которых наверняка не ограничивалась тремя нулями. Они здоровались друг с другом, переговаривались, любезничали. Как те, кто пришел на съемки «Голубого огонька», а не на закрытый панк-концерт. Как те, кто пришел на юбилей человека, которого уважали, но не совсем понимали.

«Доски и гвозди» зашли после перекура. И, к счастью, среди гостей было много курящих. Запах их дешевых сигарет затерялся где-то между ароматами сигар и хорошего табака. Саундчек закончился полчаса назад, и все, что оставалось, как обычно: ждать своего выхода. Желательно за сценой. Выйти в зал можно было только после того, как отыграешь. Правило странное, но принять его было необходимо.