Глава 10

5 мая

Женя всегда засыпала сразу, как только голова касалась подушки. Её сон был тяжёлым и стремительным, как обвал. Сеня, лежа на раскладушке в наушниках, лишь краем глаза отмечал, как она переворачивается, вытягивая ноги в беспорядочные стороны. Раньше, в ночи, полной внутреннего гула, он пытался поймать ритм её дыхания и подстроиться под него, чтобы самому провалиться в небытие.

Но сейчас сон был предательством. Весь мир сжался до холодного прямоугольника в его руке, пульсирующего синим светом. Мир сузился до Юли.

На экране Гриша, басист «Досок и гвоздей», заполнял кадр своим широким, улыбающимся лицом, держа камеру так близко, что были видны поры:

— Репетиция начинается, готовьтесь!

И его тут же оттеснила Алина, сидящая на полу в огромной худи. Она хохотала над чем-то так безудержно, что завалилась на бок. Тим в углу, не глядя на них, перебирал струны и бурчал себе под нос: «Это не так играется». А Юля... Юля с сигаретой в зубах, прищурясь от дыма, пробовала петь поверх этого хаоса. Её голос был нитью, пытающейся связать в клубок все эти разрозненные звуки.

Сеня нажал «паузу». Задержал кадр на её лице. Сигарета, дым, сосредоточенность. Это была не та 21-ая из автобуса. Это была Юля.

Он выдохнул и включил следующий ролик.

Дорога. Сопение мотора, мелькающие за окном огни. М12 «Восток». Гриша орал на навигатор, Алина на заднем сиденье подвывала «Мы едем-едем-едем...» счастливым голосом. Тим шептал в камеру, прикрывая ладонью рот: «Так и живём. Новая подпольная секта». А Юля спала, уронив голову Алине на плечо. Волосы закрывали половину лица. Она выглядела беззащитной. Хрупкой. Сеня почувствовал укол не ревности, а чего-то более острого: осознания, что у неё есть жизнь, полная таких моментов, к которым он не имеет никакого отношения.

Он перевернулся на бок, закрыв телефон, будто пряча его от спящей сестры. Тепло от экрана просачивалось сквозь тонкую хлопковую ткань футболки. Следующее видео.

Сцена. Дым, блики софитов. Юля потная, с волосами, прилипшими ко лбу и щекам, но сияющая изнутри, как раскалённый уголёк. «Мы их порвали!» — прокричала она, захлёбываясь, прямо в объектив, и её глаза горели чистой, животной радостью победы. Гриша хохотал за кадром. Камера метнулась на зал: море качающихся голов, расфокусированные огни фонариков. Это был не их город. Она покоряла чужие территории.

Он проглотил ком в горле. Дальше тот же гараж. Все четверо сидели на просиженном диване, где ещё вчера пахло его потом и пылью. Камера на штативе. «Вопрос-ответ».