Глава 29

4 июля

Утро выдалось ранним и немного похмельным. Юля до сих пор чувствовала на коже запах квартиры, в которой они ночевали: дешевый порошок, шершавые простыни и тлеющая «вонючка» от комаров.

В двухкомнатной квартире парни и девушки разошлись по разным комнатам. И половину ночи Юля слушала, как кто-то за стенкой храпел. И была уверена: это не Тим. Слишком тревожным он выглядел вчера, чтобы вот так сладко спать. Может, Гриша превращался в деда. А если это Сеня — Юля уже готова была заплакать.

Недосып, впрочем, помогал: сонливость притупляла тревожность.

На площадку приехали к шести утра, Гришу и Алину оставили в квартире — им нужно было сдать ключи, а на саунд-чеке делать нечего. Да и Тиму с Юлей там тоже было нечего делать, но «Чепуха» уговорили их прогнать на сцене именно их совместный трек, чтобы проверить все настройки.

Саунд-чек прошел нервно. Им выделили аж десять минут (на фестивалях, где «Доски и гвозди» выступали раньше, это было непозволительной роскошью), и почти треть этого времени Саня ругался на звук, который выводился на зрителей, хотя слышать его они должны были не так хорошо, как зрители. Женя, готовая заорать в любую секунду, стояла в стороне и ждала, когда они уже смогут хоть что-то сыграть. А Сеня сидел за барабанами и наигрывал какие-то тихие биты, которые из-за подведенных микрофонов все равно звучали мощно.

Фил подключил ушные мониторы Тима и Юли. И когда Саня в очередной раз остановился со словами «мне не нравится, как звучит», заставил его заткнуться и попросил сыграть все со второго куплета. Чтобы отрегулировать звук с микрофонов Тима и Юли. И на этом их чек закончился.

Поле «Ради шума» тянулось почти до самого озера. Широкое, просторное, будто специально созданное для того, чтобы на нем поместились три сцены, несколько сотен палаток и бесконечное количество людей. Все приехали сюда, чтобы на несколько дней забыть, что завтра вообще существует.

Музыка гремела с четырех часов вечера: на дальней сцене кто-то яростно рвал струны, на средней то и дело взвизгивал солист, а главная сцена, где выступали более известные исполнители, переливалась огнями в свете вечернего солнца.

Вокруг пахло шаурмой из фуд-траков, жареной кукурузой и лапшой из азиатского кафе с краю. Люди слонялись между павильонов, шатались от сцены к сцене, кто-то валялся на ковриках, загорая на солнце, кто-то уже танцевал в толпе, размахивая над головой бутылкой, а те, чей билет позволял кемпинг на берегу озера, спасались от жары в воде.