22 часть
Автобус дернулся в последний раз и замер.
Соник открыл глаза и несколько секунд смотрел в запотевшее стекло, не понимая, где находится. За мутной поверхностью расплывались знакомые очертания – вот вывеска круглосуточного магазина с мигающей неоновой лампочкой, вот старая остановка с облупившейся краской и разрисованными маркерами стенками, вот поворот на улицу, где располагался клуб. Картинка за стеклом двоилась, плыла, никак не желая собираться в единое целое.
Он моргнул раз, другой, прогоняя остатки дремоты, и реальность медленно обрела четкость.
Приехал.
В салоне было почти пусто – только старушка с двумя тяжелыми сумками возилась у передней двери, пытаясь одновременно удержать поклажу и нащупать ступеньку, да парень в наушниках дремал на заднем сиденье, уронив голову на плечо и приоткрыв рот. Где-то в динамике шипело объявление следующей остановки, но слова разобрать было невозможно – только шум и треск.
Соник поднялся, чувствуя, как затекшее за время поездки тело отзывается болью в каждом суставе. Левая лапа снова ныла – бинты за ночь сбились, съехали, открывая синюю короткую шерсть с темными пятнами синяков, проступающими сквозь нее, и теперь при каждом движении они неприятно терли, цеплялись за волоски, натягивались и снова ослабевали. Правая нога, та самая, с вывихом, тоже напомнила о себе острой вспышкой, когда он перенес на нее вес.
– Черт, – выдохнул он сквозь зубы и, придерживаясь за спинки сидений, пошел к выходу.
Каждая ступенька давалась с трудом. Нога гудела, лапа ныла, в голове шумело – то ли от недосыпа, то ли от всего сразу. Он спустился на тротуар и замер, втягивая прохладный ночной воздух.
Город дышал.
Мимо проносились машины – желтые фары, красные стоп-сигналы, шум моторов, запах выхлопных газов. Люди спешили по своим делам – кто-то торопился в клуб, кто-то, наоборот, выходил из него, громко смеясь и размахивая руками. Из открытых окон кафе доносилась музыка, где-то играла гитара – уличный музыкант пытался заработать на жизнь. Обычная ночная жизнь района, где клубы и бары соседствовали с жилыми домами, создавая причудливую смесь тишины и шума, покоя и бесконечного движения.
Соник поднял голову и посмотрел в сторону главного входа.
Там, на втором этаже, горел свет.
Он узнал это окно сразу – широкое, панорамное, от пола до потолка, за которым обычно виднелся темный силуэт. Сейчас силуэта не было – только свет, теплый, желтоватый, льющийся сквозь стекло и рисующий на стене противоположного дома длинную прямоугольную полосу.