15

Женя проснулась от скрипа пола — кто-то тихо прошёлся по коридору, стараясь не разбудить. Сквозь занавески пробивалось бледное, ещё холодное октябрьское солнце. Комната была наполнена мягким светом и прохладой. Она прижалась щекой к подушке, улыбнулась, вспомнив, какой сегодня день.

— Восемнадцать… — шепнула она себе под нос.

Где-то в кухне щёлкнул чайник. Женя потянулась, накинула худи и босиком прошла по коридору. Из кухни пахло чем-то вкусным.

— С днём рождения, моя девочка! — сказала мама, едва Женя появилась в проёме, и обняла её, крепко, с поцелуем в висок.

— Спасибо, мам… — улыбнулась она, уткнувшись в плечо.

— Сегодня всё для тебя. И не виляй хвостом, через час приедет тётя Наташа с Викой и бабушкой.

— Серьёзно? — Женя чуть не подпрыгнула.

— Серьёзно. Вика даже торт везёт.

Женя рассмеялась. Сестра двоюродная, младше на год, и обычно их встречи были редкими, но всегда тёплыми. Она села за стол, пока мама доставала из духовки коричневые булочки. На столе уже лежал аккуратный конверт.

— Это от меня. Откроешь позже, хорошо?

— Хорошо.

К обеду квартира гудела голосами, смехом, звонкими репликами. Женя бегала между комнатами, смеялась, обнималась. Бабушка вручила ей стопку красивых салфеток, ручной работы. Тётя Наташа принесла набор для творчества: «Ты ж у нас творческая, хоть и учишься непонятно на кого!» — «На журналиста, тёть Наташ!»

Вика принесла два больших бумажных пакета: «Не знаю, что тебе надо, поэтому там — всё!» В пакетах оказались косметика, свечи, носки с принтами, и странный плюшевый динозавр.

— Это чтобы тебя кто-то по ночам обнимал, если Глеб не рядом.

Женя рассмеялась, покраснела. Кто-то подбежал с телефоном, попросил сделать общее фото. Они построились у стены, щёлкнули раз, два, кто-то в шутку прикрикнул: «Где же твой парень-то?»

И будто по команде в дверь позвонили.

Она кинулась к двери, и да, там стоял Глеб. Высокий, немного растрёпанный, с букетом роз, перемотанным лентой, и подарком в пакете.

— С днём рождения, Женечка, — сказал он.

— Заходи, — выдохнула она, и тут же обняла его.

Родственники в комнате переглянулись, кто-то захлопал, кто-то хмыкнул. Бабушка что-то буркнула про «молодых красивых». Тётя Наташа прошептала: «Нормальный парень, хоть и слишком серьёзный».

Глеб вручил ей букет.

— Он не из магазина. Я сам собирал.

— Где? — она удивилась, уткнувшись в цветы, розы были живые, но явно не из салона.

— На даче у бабушки. Вчера ездил.

— Сумасшедший, — прошептала она. Он усмехнулся.

— А подарок позже, наедине, — она покраснела.

— Не смей намекать при бабушке.

— Не буду, честно, — он поцеловал её в висок.

Глеб зашёл в комнату, как будто это было его пространство, уверенно, но с уважением. Он поприветствовал родственников Жени, пожал руку её двоюродному брату, которого видел впервые, вежливо поздоровался с тётей Наташей и помог бабушке подвинуть стул.

— А ты тот самый Глеб? — спросила Вика, улыбаясь с хитринкой.

— Возможно, — ответил он и бросил взгляд на Женю. — Если ты о том, кто задерживает именинницу по вечерам.

— Ну ты и наглый, — Женя толкнула его в бок.

— Честность — это моя суперсила, — ответил он, хмыкнув.

Пока все садились за стол, Юля разливала чай, а кто-то уже резал торт. Начались привычные разговоры, про университет, про политику, кто-то жаловался на цены, кто-то спорил о новостях. Глеб оказался удивительно вписанным — поддерживал разговор, шутил, рассказал смешной случай с прошлой работы, как одна бабушка в магазине пыталась уговорить его продать ей телевизор по цене хлеба.

— Серьёзно? — смеялся Женин дядя. — И что, продал?

— Почти. Уговорила бы ещё немного и сам бы доплатил, лишь бы ушла.

Женя наблюдала за ним с теплом. Он ей нравился не только как парень — он нравился ей в своей естественности, в том, как легко и уважительно он относился к её семье. Как будто ему действительно было важно вписаться. И это делало её счастливой.

Потом был момент, когда гости немного разбрелись, кто-то вышел на балкон, кто-то пошёл смотреть старые фотоальбомы, бабушка прилегла на диван. Женя с Глебом остались на кухне, доедая кусочки торта.

— Ты довольна? — спросил он, положив ладонь на её руку.

— Очень. Спасибо тебе за букет.

— А подарок?

— Где он?

Он потянулся под стол, достал аккуратно упакованную коробку и протянул ей. Женя приоткрыла упаковку и увидела музыкальную шкатулку. Простую, деревянную, с вырезанным вручную узором. Она завелась с лёгким щелчком и заиграла — не стандартную мелодию, а ту самую… которую она когда-то невзначай напела, лёжа рядом с ним в августе, на полу, после вечернего танца. Глеб записал, выучил, нашёл мастера, и тот встроил в механизм эту мелодию.

Женя молчала, смотрела на него с ошарашенной нежностью.

— Ты запомнил?

— Конечно, — он пожал плечами. — У тебя был какой-то особый взгляд в тот момент. Я подумал, что тебе бы хотелось это услышать ещё.

— Я сейчас расплачусь, — прошептала она, сжимая шкатулку в ладонях. Он подошёл ближе, обнял её за талию.

— Не надо. Сегодня день рождения. Всё должно быть хорошо.

— И оно есть, — сказала она, уткнувшись ему в грудь.

Позже, уже вечером, гости начали собираться домой. Женя провожала бабушку и тётю до двери, Вика ещё задержалась в прихожей, расчесывая волосы.

— Клёвый у тебя Глеб, — заметила она, подходя ближе. — Не отдай его какой-нибудь глупой.

— Я и не собираюсь, — усмехнулась Женя, поправляя серьги.

Когда гости разъехались, в квартире воцарилась тишина. Мама ушла к подруге ненадолго — «вам же, наверное, нужно немного побыть вдвоём», — с улыбкой сказала она.

Женя включила свет приглушённо. На столе стояли остатки торта, цветы, подарки. Она сидела на подоконнике, обернувшись в плед, а Глеб подошёл сзади.

Женя сидела у окна, босая, в лёгкой домашней кофте. Плед уже сполз с плеч, а на коленях лежала та самая музыкальная шкатулка. Глеб подошёл, не говоря ни слова, и обнял её сзади, положив подбородок ей на плечо.

— У тебя самые красивые ключицы, которые я видел, — прошептал он. Женя усмехнулась.

— Это ты говоришь каждой?

— Только той, в чью комнату, я рано захожу не живя вместе.

Она накрыла его руки своими. Минуту они молчали. Шкатулка всё ещё играла, тихо-тихо.

Он провёл ладонью по её щеке, опускаясь к ключицам, по шее, вниз. Женя прижалась к нему, поцеловала его губы.

Он поднял её на руки и понёс в комнату, не отводя взгляда. Положил на кровать бережно, как что-то хрупкое. И долго смотрел, не касаясь.

Этой ночью они были рядом. Нежность и страсть не спорили друг с другом, они сливались. Он трепетно снимал с неё кофту, разглядывал каждую часть её тела с вниманием и любовью.

Она смотрела на него с доверием, открыто. Ни страха, ни сомнений.

После они лежали в обнимку, её голова на его груди, его пальцы в её волосах.