12

— Глеб, ну ты серьёзно не слышишь, о чём я тебя прошу? — Женя тяжело выдохнула, поправляя волосы, сбившиеся после танцев. Они стояли на балконе, за стеклом — громкая музыка, смех, компания друзей. — Ты как будто специально всё делаешь наоборот.

— Господи, началось… — Глеб откинулся на перила и достал сигарету. — Что теперь?

— Я тебе сто раз сказала — не поднимай тему с Максом. Он не хотел тебя обидеть, зачем ты начал с ним спорить?

— Он вёл себя, как конченый. Ты не слышала, что он нес?

— Это не повод начинать с ним орать при всех! — девушка повысила голос. — Все на нас смотрели, как на идиотов.

— Мне плевать, кто смотрел! Я не люблю, когда мне говорят, что я «слишком серьёзный» или «на всех давлю». Я такой, какой есть.

— И это твоя любимая отмазка! — она подошла ближе. — Всё время одно и то же — «я такой». Может, пора научиться хоть немного думать?

— А может, хватит меня переделывать? — его голос стал жёстче. — Тебе не нравится — никто не держит.

— Чего? — Женя в ступоре уставилась на него. — Ты вообще понимаешь, что говоришь?

— Я устал, Женя. Устал от твоих придирок к каждой мелочи.

— Я тебя не переделываю! Я просто... — она запнулась, — хочу, чтобы ты стал мягче. Ну, хотя бы со мной.

— А я себя чувствую, как будто на экзамене. Всё время контроль, вопросы, комментарии. Я сижу — не так. Говорю — не то. Реагирую — неправильно.

— Потому что ты не слышишь меня! — голос стал громче. — Я говорю, что мне тяжело, а ты либо молчишь, либо отвечаешь: «Не парься». Я человек, Глеб!

— А я не психотерапевт! Я тоже человек!

Дверь балкона чуть приоткрылась, кто-то крикнул:

— Вы там скоро? У нас уже танцы на столе!

— Сейчас! — Женя ответила, не отрывая глаз от Глеба. Потом тише: — Мне не весело, Глеб. Вообще.

— Ты хочешь расстаться? — спокойно, даже глухо спросил он.

— Я не знаю, — прошептала Женя. — Но я устала.

Молчание.

За стеклом кричали, музыка грохотала, кто-то хохотал, кто-то снимал сторис, как всегда. Мир жил своей жизнью, будто не замечая, что на маленьком балконе рушится что-то большое.

— Я пойду, — сказала она и прошла мимо него.

Он не удержал её. Только смотрел, как она уходит. Через пару минут он вернулся внутрь. Она стояла у стола, с бутылкой воды, улыбалась кому-то из девчонок. Как будто всё нормально. Но оба понимали — ещё один шаг, и всё.

Музыка будто становилась всё громче и громче, хотя на деле просто Женя пила быстрее. Сначала вино, потом коктейль, который смешали какие-то старшекурсники, потом ещё что-то сладкое, тягучее, с апельсином и водкой. Она потеряла счёт бокалам, а потом и минутам.

Глеба не было. Он куда-то ушёл. Просто исчез. После балкона она его не видела. Может, ушёл домой. Или решил, что лучше исчезнуть, чем продолжать с ней этот вечный диалог, который ни к чему не приводит.

Девушка рассмеялась над своими мыслями, перегнулась через спинку дивана и крикнула кому-то:

— У кого чипсы?

— Держи, красавица! — откликнулся какой-то парень, протягивая ей пачку и присаживаясь рядом слишком близко. — Тебя зовут как?

— Женя, — пробормотала она, почти не глядя.

— Красивая, — сказал он, его рука уже лежала на спинке дивана, за её плечами. — А парень у тебя есть?

— Был... неважно.

— Ну тогда, может, проведёшь вечер со мной?

— Нет, спасибо, — попыталась встать, но ноги повели.

— Эй, аккуратней. Может, тебе прилечь? Тут спальня есть...

— Не надо. Я просто посижу... — она попыталась оттолкнуть его, но он уже держал её за талию. Не больно, но крепко. — Отпусти, пожалуйста.

— Да ладно тебе, милая. Я ничего такого... просто пообщаемся.

Появился второй — с сигаретой, в чёрной футболке.

— Она пьяная в стельку, Миш. Может, лучше не стоит?

— Тихо ты, — фыркнул первый. — Она не против. Правда, Женя?

— Я против, — сказала она и сжалась, когда его рука скользнула по её бедру.

Вдруг хлопнула входная дверь, тяжёлые шаги.

— Вы чё творите?

Женя не поняла, кто это. Всё расплывалось. Только почувствовала как её рывком оттащили назад, на себя. Тёплые руки, голос.

— Тронешь её ещё раз — зубы собирать будешь, понял?

— Ты чё, Глеб, с ума сошёл?!

— Я сказал — проваливайте. Оба. Быстро.

Парни замялись, но под его взглядом быстро исчезли. Глеб, выругавшись себе под нос, усадил Женю на пуфик, смотря в её пустые, усталые глаза.

— Тебя вообще кто-нибудь тут контролирует? — Она улыбнулась, сонно.

— Зачем пришёл?

— Потому что не мог уснуть. Потому что дурак. — Он выдохнул. — Посмотрел твои сторис, понял, что ты в говно. И как знал, что без меня ты опять вляпаешься.

— Я... я просто устала...

— Помолчи, Женя, — тихо сказал он. — Просто не говори ничего.

Он поднял её на руки — она даже не сопротивлялась. Просто уткнулась в его плечо. Все, кто был в комнате, просто смотрели. Никто ничего не сказал. Он прошёл мимо, неся её в спальню. Там он уложил её на кровать, снял с неё кеды, накрыл пледом.

— Спи.

— Ты... ещё любишь меня? — прошептала она, уже почти не в сознании.

Он не ответил. Только провёл рукой по её щеке. А потом сел рядом и так и просидел до утра.

Женя открыла глаза. Голова раскалывалась, а рот сухой, как пустыня.

— Блять... — она села, прищурилась. Где она?

Спальня. Кто-то лежал на кресле, спиной к ней, тихо храпел. Она осторожно поднялась. На столике бутылка воды, и записка:

«Проснёшься — не выходи одна. Я скоро приеду. Г.»

Она нахмурилась. Глеб? Он был тут? А как она вообще... Она почти ничего не помнила. Только что... что-то было. Кто-то к ней лез. И кто-то оттащил. Он?

Через полчаса раздался звонок в дверь. Открыла не она, кто-то другой. Через минуту на пороге появился Глеб. В чёрной куртке, с бутылкой минералки и батончиком в руках.

— Поехали домой, — сказал он спокойно, не глядя ей в глаза. Она молча кивнула.