18

В тот вечер у Тани дома было по-семейному уютно. Женя пришла в гости к Глебу — просто провести вечер вместе, как это иногда бывало. Сегодня был один из тех редких случаев, когда Таня пригласила её к себе сама. Глеб что-то говорил о том, что нужно сбегать в магазин за вином и чем-то вкусным к ужину, и девушка осталась в комнате одна, пока Таня занималась на кухне.

На столике у дивана лежали старые фотоальбомы. Плотные, с немного выцвевшими обложками, на которых отпечаталось время. Женя провела по ним рукой, и вдруг Таня из кухни крикнула:

— Можешь посмотреть, если хочешь. Там наши фотографии. Глеб маленький такой!

Женя улыбнулась в ответ, неуверенно открыла один из альбомов и начала листать. Сначала всё было мило и обыденно: Глеб в детстве, в костюме зайца на утреннике, с надутыми щёчками на празднике, в обнимку с папой. Она даже рассмеялась про себя, увидев его с кривой причёской и грязным носом на какой-то прогулке.
Но потом…

Она увидела фотографию, где Глеб был совсем маленьким, может, год или два. Он стоял, держась за чью-то руку. Женщина рядом... показалась Жене странно знакомой. Она не могла понять, что именно её зацепило. Она наклонилась ближе, пригляделась. Это была не Таня. Подпись внизу карточки, корявым почерком: "Глеб и Юля, 2004".

Юля?

Имя застряло в груди. Это было невозможно. Но… Женя снова всмотрелась в лицо женщины на фото. Молодая, с густыми ресницами, родинкой у губы… Как будто… как будто она смотрела на свою мать. Только моложе.

Рука дрогнула, она перелистнула страницу. Следующее фото — та же женщина, но уже с Сашей. Он держит её за талию, они вдвоём смеются, рядом Глеб на руках. И снова — "Юля и Саша, весна 2004"

Жене стало трудно дышать. Она откинулась назад, и взгляд её стал пустым. Не может быть. Это может быть просто совпадение… Юля — имя нередкое. И мало ли похожих женщин. Но почему тогда Саша? Почему тот самый мужчина, который сейчас отец Глеба… такой же, как на её старых детских фото с мамой?

Она перелистывала страницы одну за другой, и чем дальше — тем чаще на снимках рядом с Сашей мелькала та самая Юля. До тех самых фото, где она уже с животом. Фото, датированные концом лета 2005 года.

И в этот момент дверь открылась, и Глеб вернулся с пакетом.

— Ты чего тут одна? — с улыбкой спросил он. Сердце Жени стучало в висках. Она резко закрыла альбом, как будто боялась чего-то. — Мам, вино взял, но там очередь была адская.

Женя почти не услышала его слов. Альбом уже лежал на коленях закрытый, руки дрожали, но она попыталась улыбнуться.

— Просто смотрела фотографии, — сказала она тихо. — Милые.

Глеб кивнул и поставил пакет на стол. Он подошёл ближе, нагнулся и попытался чмокнуть её в щёку, но Женя, как-то неловко, отстранилась.

— Все нормально? — нахмурился он.

— Да, — соврала она.

С этого вечера что-то изменилось. Женя больше не позволяла целовать себя с той же лёгкостью, что раньше. Она избегала долгих разговоров. В ней поселилось тревожное подозрение, которое она не могла никому озвучить. Ни маме, ни Глебу, ни, тем более, Саше.

Если это правда… если Саша — мой отец… если Глеб — мой брат… — мысли обрушивались на неё, как лавина. Но она ещё не была уверена. Пока — просто догадки. Ужасно правдоподобные догадки, но всё же.

Глеб этого не замечал, пока. Но Женина тень в глазах уже начала расти.

---

Женя осталась дома одна. Таня с Сашей куда-то уехали на весь день, Глеб по работе. Дом был непривычно тихим. Но внутри Жени всё шумело.

С того вечера, когда она увидела старую фотографию с мальчиком и молодой женщиной, похожей на её маму, она не могла думать ни о чём другом. Альбом был закрыт, Глеб ничего не заметил, но с тех пор она почти не давала ему себя целовать. Он злился, не понимал, а она не могла объяснить.

Что-то грызло её изнутри. Она долго колебалась, но в этот день, оставшись одна, решилась.

Она тихо прошла в ту самую гостиную, открыла дверцу шкафа, откуда Таня когда-то достала фотоальбомы. В глубине стояла старая коробка с бумагами — папки, файлы, пожелтевшие документы. Женя аккуратно вытащила коробку и перенесла на кухонный стол.

Руки дрожали.

Сначала ничего. Какие-то счета, бумаги по квартире, старые гарантийные талоны, справки о рождении… Она остановилась.

Свидетельство о браке: Саша Голубин и Юлия Кулешова. Дата: декабрь 2003.

Женя замерла. Она ещё раз перечитала фамилии, потом посмотрела подписи. Чётко написано: Голубин Александр Дмитриевич и Кулешова Юлия Андреевна.

Она чуть не выронила бумагу. Это были её мама и Саша… Саша Голубин. Она знала, что у Глеба фамилия такая же, но раньше не придавала этому значения — сколько в мире Голубиных?

Но теперь подтверждение. Её мама была замужем за Сашей. Именно в тот период, когда она была беременна Женей.

Она судорожно начала перебирать остальные бумаги. И наткнулась на ещё одну:

Заявление на развод, 2005 год. Всё те же имена. А рядом — медицинская справка из женской консультации: Кулешова Ю.А., срок беременности — 37 недель.

Женя чувствовала, как сердце вырывается из груди. Она нашла подтверждение. Это не совпадение, это не просто фотография. Это правда.

Саша — её отец. А Глеб — её брат.

Женя села на пол. Бумаги рассыпались вокруг. Она смотрела в одну точку. В голове всё плыло, мысли сбивались, её тошнило. Казалось, что весь мир треснул.

Она долго сидела там. Не знала, сколько прошло времени, полчаса, час? В какой-то момент она поднялась, собрала всё обратно, спрятала так, как было. Стерла со стола пыль. Проверила, что не оставила ничего.

А потом поднялась в ванную, включила холодную воду и посмотрела на себя в зеркало.

— Ты что теперь, Женя Голубина? — прошептала она.