15

Давненько Гув уже не бегал, и это, в конце концов, сказалось. То, что сейчас проделывали Гув и его

товарищ по несчастью, с большой натяжкой можно было назвать бегом. Скорее скольжением по

поверхности с молитвой, чтобы не свалиться на задницу или, того хуже, не сломать себе что-нибудь,

что может пригодиться в дальнейшем. Например шейку бедра.

Земля под ногами была изломана и покрыта всякой дрянью, как душа тюремщика. Если бы на

беглецах не было обуви, они в минуту располосовали бы себе ступни об острые кромки

вулканического стекла. То тут, то там на дороге попадались неглубокие впадины, в которых

скапливался падающий пепел. Благодаря Создателя за эти мягкие площадки, они старались скакать

по ним, как девочки в классики, прямо вперед.

И хотя они уже довольно давно покинули вершину горы, которая виднелась далеко позади, они

бежали все быстрее, понимая, что находятся в тени лишь до тех пор, пока солнце не явит свой

высасывающий душу лик над зазубренным пиком. Осознание того, что в таком случае с ними

произойдет, заставляло их ноги двигаться быстрее, а мозги – быстрее соображать.

Гув поднял голову и увидел кое-что, вызвавшее новый выброс адреналина, хотя и был убежден, что

все его запасы исчерпаны. Каменная колонна, отмечающая местоположение ангара, была совсем

рядом. Остался последний рывок. До входа в ангар оставалось не более пятисот метров.

– Почти дошли, – проговорил он потрескавшимися от жары и недостатка воды губами.

– Почти, – тяжело дыша, отозвался второй. – Остался всего один холм. Один чертов холм.

Почти на четвереньках двое беглецов преодолели последние метры, скользя по гладкой,

отвратительно скользкой поверхности. До вершины холма осталось десять метров. Семь. Три...

И тут кто-то схватил Тува за лодыжку.

В ужасе он повернулся, глянул вниз, и из его горла едва не вырвался вопль удивления вперемешку с

проклятием. Но, увидев, кто его держит, Гув подавил в себе зарождающийся крик.

– Не ори, – предупредил Риддик.

Ему даже не пришлось прикладывать палец к губам. Гув пластом лежал на поверхности, переводя

дыхание. Неподалеку тяжело дышал его товарищ. Риддик совершенно бесшумно подполз ко второму

беглецу и зажал ему рот ладонью, чтобы заглушить громкое дыхание. Поняв, что от него требуется,

бывший заключенный коротко кивнул. Воцарилась тишина.

Сначала не было ни звука. Обжигающий ветер бесчинствовал на дальних сторонах долины, и его

завывание осталось в прошлом. Затем, как намек на что-то, раздался легкий звук. Звук новый и не

свойственный природе. Низкий и зловещий.