Глава 9

SANTIAGO

Она не доела. Отодвинула тарелку с едой — нет, не отодвинула, отпихнула, будто та была причиной всех её бед. И принялась пить чай. Громко. Хлебать, чавкать, дуть на пар, специально, мать её, на нервы действовать. Каждый глоток звучал как молото по вискам.

Я сидел, смотрел, как она уставилась в столешницу. Не моргая. Просто смотрела на деревянные разводы, будто они могли дать ей ответы, которых я не давал.

А на меня давило всё. Эта ёбаная атмосфера. Давил совет, который через пятнадцать минут начнётся без меня, если я не потороплюсь. Давил Матео, который никогда не умел держать язык за зубами — ляпнет, не подумав, а мне потом расхлёбывай. Давила Кандела, которой всё нужно, всё сразу, всю подноготную, и ни секунды подождать не может.

Вот эта её любопытство никогда не заканчивалось ничем нормальным. Я помнил это ещё с тех времён, когда она была просто девчонкой с кудрями, которая лезла туда, куда не просили. И тогда это приводило к бедам. Теперь — тем более.

Я громко выдохнул. Размял шею — хрустнуло, отдалось в плечи.

За спиной уже потихоньку расходились. Часть — по комнатам, выполнять обеденный инструктаж, разбирать оружие, готовиться к не запланированным вылазка к дозору. Вторая, меньшая часть, — на собрание.

На которое мне тоже надо идти.

Но её одну я оставить не мог. Потому что я должен быть уверен — она дойдёт. Или доползёт. Или её донесут. Неважно как, но она должна оказаться в своей палате. И оставаться там.

Во время собрания все должны — нет, не должны, обязаны — находиться в комнатах. Это не прихоть, не желание покомандовать. Это вопрос выживания.

Мелкие, неопытные ребята плохие новости не вывозят. Начинают накручивать себе в башке, придумывают то, чего нет, паникуют, и потом просто едут головой. А в лагере, где каждый должен держать оружие, поехавшая голова — это труп. Свой или чужой — без разницы.

Поэтому мы собираем старших. Командиров отделений, тех, у кого уже есть сталь в голосе и холод в глазах. Рассказываем им всё как есть — без цветочков, без бабочек, без «всё будет хорошо». Слушаем их проблемы, их доводы, их возражения. А потом они рассказывают своим группам — только то, что надо знать. Дозированно. Аккуратно. Без лишней крови.

Всё, что было на совете, остаётся на совете.

Закон.

— Я говорю, я хочу вернуться в палату! — сказала она.

Максимально обиженно. Просто бросила это в воздух, как ребёнок, который устал спорить.