Глава 5
CANDELA
Дверь за ним закрылась. Щеколда клацнула, и этот звук отрезал меня от всего, что было снаружи. Оставил здесь, в этой белой, стерильной тишине, наедине с голосом в голове.
«Подонок, который испортил тебе жизнь».
Слова всё ещё жгли язык. Я сказала это специально. Чтобы сделать больно. Чтобы он ушёл. Чтобы он перестал смотреть на меня этим своим взглядом — тяжёлым, въедливым, от которого невозможно спрятаться.
Он ушёл. Молодец.
Я перевела дыхание и попыталась расслабить плечи, которые затекли от напряжения. В голове гудело. Пальцы всё ещё плохо слушались — я пошевелила ими, разминая, но они казались ватными. И эта боль в груди... нет, не физическая. Та, другая. Которая не лечится таблетками.
Я посмотрела на дверь.
Он там. Я знала. Чувствовала, как он стоит в коридоре, и переваривает мои слова. И от этого знания становилось тошно.
Зачем я это сказала?
Потому что это правда.
Потому что если бы не он, если бы не его упрямство , его сделки, его «Мне можно доверять» — у меня был бы шанс на нормальную жизнь. Или хотя бы на её иллюзию.
Но он же меня и спас.
От этого разрывало. Я не могла ненавидеть его целиком, но не могла и простить. И это состояние — между «убью» и «обниму» — выматывало больше, чем любая рана.
Одеяло — оно стало липким, тяжёлым, душным. В палате было жарко. Или это только мне? Лицо горело, шея взмокла, а внутри всё пылало, будто я снова стояла в том самом огне, который не могла вспомнить, но который чувствовала каждой клеткой.
— Чёрт, — выдохнула я, проводя ладонью по лбу. Пальцы дрожали — мелкими, противными толчками, которые я не могла контролировать. — Что за...
Нервы. Это просто нервы. Две недели комы, очнулась — и сразу этот разговор с Сантьяго, его взгляд, его руки, его «Как ты себя чувствуешь», которое до сих пор звучало в голове. Конечно, меня колотит. Конечно, бросает в жар.
— Дерьмо, — прошептала я в пустоту.
Ненавижу быть слабой. Ненавижу лежать здесь, укутанная в простыни, как в саван.
Я сжала челюсть.
Нужно хотя бы попытаться.
Я откинула одеяло и замерла, оценивая масштаб проблемы.
Бинты на груди — есть. Трусы — есть. А вот дальше... Дальше — ничего. Больничная рубашка куда-то исчезла, то ли в стирку утащили, то ли в тот момент, когда меня привозили, её просто не надели.
Ну да, конечно. Взрыв, полусмертное состояние, апокалипсис — а ты, Кандела, сиди в трусах и думай, как прикрыть задницу, чтобы дойти до окна.
Я усмехнулась собственной мысли. Бред. Полный бред.