Глава 14

CANDELA

Я смотрела этому придурку в спину, пока он не скрылся за углом, и с каждой секундой всё больше убеждалась, что он настоящий мудак. Он даже не дал мне договорить. Просто ушёл с таким видом, будто совершил что-то великое, хотя по факту лишь промолчал и сбежал от разговора. Удивительно, сколько гордости может быть у человека за абсолютное ничего.

Я стояла на месте ещё несколько секунд, чувствуя, как внутри медленно оседает то ли злость, то ли какая-то глупая обида.

— Ладно, Коннелос, мы пойдём, — сказал Сэм, и его голос выдернул меня из мыслей.

Он слегка потянул меня за плечо — мягко, но настойчиво, и я позволила себя развернуть.

Коннелос перевёл взгляд с меня на него. Его лицо было трудно читать — в глазах мелькнуло что-то, какая-то тень беспокойства, которую он явно не хотел показывать. Он стоял, сунув руки в карманы своих мешковатых штанов, и весь его вид говорил о том, что он не привык соваться в чужие дела, но сейчас не мог промолчать.

— Сэм, ты подумал насчёт этой должности? — сказал он негромко. — Я понимаю, что ты тоже хочешь быть полезным, но, брат...

Он замолчал на секунду, будто подбирал слова, которые не прозвучали бы грубо.

— Дозор не для тебя, — закончил Коннелос. — И подумай, почему от него все отказываются. И почему там не осталось людей.

В его голосе не было насмешки. Не было того снисходительного тона, который используют, когда хотят унизить. Скорее предупреждение. Даже какая-то странная забота.

Я до конца не понимала, что именно из себя представляет этот дозор. Слово звучало просто — ну, дозор, значит, кто-то стоит на вышке и смотрит, не лезут ли через стену зомби. Но почему тогда все так реагируют на него? Почему в голосе Коннелоса прозвучало столько скрытого смысла?

Сэм едва заметно напрягся. Я почувствовала это по тому, как его пальцы чуть сильнее сжали мою плечи, а потом сразу ослабили хватку, будто он испугался, что передаст мне своё напряжение.

И я сразу заметила, как он закрылся в себе.

Это невозможно было не увидеть — его плечи слегка опустились, шаг стал тяжелее, а улыбка, которую я так любила видеть на его лице, исчезла почти мгновенно. Будто кто-то щёлкнул выключателем, и свет погас. Моё настроение тоже испортилось — краски вокруг сделались блёклыми, воздух — каким-то слишком плотным, и даже небо, которое ещё недавно казалось чистым и высоким, теперь давило своей тяжестью.