Глава 13

SANTIAGO

Спустя четырёх часов поисков и решение проблем, я стоял напротив Келла, уперев руки в бока, и чувствовал, как под рёбрами снова зашевелилось знакомое, осточертевшее чувство. Безвыходность. Она приходила всегда тихо, без стука — подкрадывалась, когда думаешь, что всё схвачено, и впивалась когтями в позвоночник.

В подвале было душно. Свет от единственной лампы, прикрученной к потолку, выхватывал из темноты только лица — жёлтые, проваленные, с тенями под глазами, которые не скрыть никакой выдержкой. Остальное тонуло в серой мгле, сырой и липкой. При каждом шаге наверху со стен и потолока сыпалась земля. Воздух стоял такой, будто мы дышали через мокрую тряпку — и не выдыхали до конца.

— Келл, — начал я снова, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё кипело. — Ты сам видишь, ситуацию. Я обошёл весь лагерь. Твоя способность не спать сутками — единственное, на что я могу рассчитывать.

Он стоял напротив, скрестив руки на груди, и смотрел на меня своими зелёными глазами. Ему было восемнадцать. Восемнадцать, мать его. В нормальном мире он бы сейчас списывал лекции у соседей по общаге, жаловался на сложные билеты и пил дешёвое пиво по выходным. А не слушал про ночные дозоры и не решал, чья жизнь важнее.

Келл усмехнулся без веселья и ткнул пальцем себе под глаза.

— Ты серьёзно хочешь, чтобы я не спал? Я уже третьи сутки не помню, когда нормально ел.

Он провёл ладонью по лицу и тяжело выдохнул.

— Моё место здесь, Тьяго. Не на вышке. Я медик.

Он обвёл рукой помещение. Стены с облупившейся краской, старые железные стеллажи до потолка, заваленные склянками, пыльными книгами и предметами, назначение которых я даже не пытался угадать. Подвал держался, казалось, на честном слове.

— Как ты успел заметить, я уже два часа выполняю не свою работу. Ищу грёбаные рецепты на латинском, который мне же потом переводить

Он кивнул в конец подвала. Там, в почти полной темноте, два парня склонились над ящиками — шелестели бумагами, щурились, перебирали пожелтевшие листы и пузырьки, подсвечивая себе фонариками, зажатыми в зубах. Они даже не подняли головы на наш разговор.

— Док приходил. Отправил их в другой архив, — продолжил Келл. — И я теперь буду один, вместо того чтобы быть в медпункте с теми, кто держится на волоске.

Он провёл обеими руками по голове — и с волос посыпалась земля. Серая, мелкая.

— Эти рецепты важны, — сказал я, хотя уже не был до конца уверен. — Ты должен понимать.

Келл коротко рассмеялся.