1. Новая цель - нет места для старой. Хандер эванс.

  Гул голосов, перемешанный с криками, бился о бетонные стены подвального помещения, превращаясь в сплошной низкочастотный гул. В центре зала, в клетке из сетки, залитой багровым светом софитов, двое мужчин превращали друг друга в кровавое месиво.
  Я сидел в первом ряду, откинувшись на спинку стула и закинув ногу на ногу. Мои глаза следили за каждым ударом, за каждым хрустом ломаемых костей. На губах играла ленивая, расслабленная улыбка, которая так контрастировала с происходящим вокруг адом. Могу поспорить, что я выглядел так, словно наслаждался оперой, а не кровавой бойней. Я и наслаждался — неторопливо постукивал пальцами по проколу в брови в такт ударам по мокрому от пота и крови лицу.
  В клетке один из бойцов, здоровенный детинушка с татуировками на бритом черепе, пошатнулся. Его противник, более юркий и злой, как пес, воспользовался моментом и, схватив его за голову, с силой впечатал лицом в металлическую сетку. Брызнула кровь, смешанная со слюной. Толпа взорвалась восторгом, и я их понимал.
— Давай! Добивай его! — заорал кто-то справа.
  Я лишь усмехнулся, мой взгляд скользнул по распластанному телу, и я удовлетворенно кивнул. В этом месиве я видел не просто насилие — я видел чистую, неприкрытую правду. Искусство в его самом первобытном проявлении. Парень с татуировкой рухнул лицом в бетонный пол, поднимая клубы пыли. Победитель, чье лицо представляло собой кровавую маску, взревел, вскинув окровавленные кулаки.
— Неплохо, — пробормотал я себе под нос, но мой голос потонул в реве толпы.
Арон, сидящий по правую руку от меня, спокойно поправил воротник своей рубашки, абсолютно не вписывающийся в эту обстановку. Рыжие волосы тускло блестели в свете софитов, а зелено-карие глаза оставались совершенно безмятежными, будто он смотрел документальный фильм о природе. Он протянул мне стакан с виски.
— Твой боец выиграл, — констатировал Арон ровным, лишенным эмоций голосом. — Хотя, судя по его состоянию, завтра он не сможет даже вилку удержать. Придется выплатить ему вдвойне.
— Выплати, — я взял стакан, сделал глоток, обжигая горло. — Он это заслужил. Красиво сломал ему нос... Слышал этот хруст? Чистейший звук. — Я мечтательно прикрыл глаза, словно вспоминая симфонию.
Рэми, сидящий слева, хлопнул ладонью по столу, привлекая к себе внимание. Его светлые волосы были взлохмачены, а в серых глазах горел азартный огонек.
— Черт, Хандер, это было нечто! Ты видел его левый хук? Я думал, у того амбала голова с плеч слетит! — засмеялся он, но смех вышел немного нервным, слишком громким.
Я открыл было рот, чтобы ответить, но в этот момент в дверях подсобки, ведущей в мой импровизированный кабинет, показался один из моих людей — невысокий, юркий парень по кличке Шмыг. Он быстро пробрался сквозь толпу, наклонился и прошептал мне о том, что мой дорогой отец желает меня видеть. Улыбка на моем лице на мгновение застыла, а затем и вовсе сползла. Либо какое-то очередное задание, либо нотации.
— Старик вызывает, — бросил я Арону и Рэми, ставя стакан на стол. — Видимо, наша идиллия закончилась. Смотрите здесь, чтобы бардака не было. — Я поднялся с места, вышел из подвала через черный ход, и меня тут же окутала влажная духота ночного города. Я глубоко вдохнул, пытаясь сбросить с себя ощущение восторга, которое все еще пульсировало в висках. Я любил бои, но визиты к отцу всегда действовали на меня как холодный душ. Слишком много контроля, слишком много правил.