Глава 3

Следующие две недели стали для Питера испытанием.

Он учился быть Алексом.

Уэйд рассказывал ему истории - десятки, сотни историй. Про их первые миссии. Про то, как они познакомились (Алекс пытался убить Уэйда по заказу, но промахнулся, и они решили, что работать вместе выгоднее). Про то, как Алекс спас Уэйду жизнь в горящем здании. Про то, как Уэйд спас Алекса от русской мафии.

- Ты всегда был молчуном, - говорил Уэйд за завтраком. - Я шучу, а ты сидишь с каменным лицом. Но я знал, что внутри ты улыбаешься.

- Откуда?

- По глазам. У тебя глаза смеются, даже когда лицо - как у покойника.

Питер улыбался. Искренне.

Уэйд оказался хорошим человеком. Да, он был наёмником. Да, он убивал людей. Но в нём не было жестокости. Только цинизм, прикрывающий глубокую рану. Он был одинок. Бесконечно одинок. И он цеплялся за Алекса как за последнюю ниточку, связывающую его с чем-то человеческим.

Питер это чувствовал.

- Почему ты не боишься меня? - спросил Уэйд однажды вечером. Они сидели на крыше склада, пили пиво и смотрели на огни города.

- А должен?

- Моя внешность... - Уэйд провёл рукой по лицу. - Большинство шарахается. Дети плачут. А ты - нет.

- Ты спас мне жизнь, - сказал Питер. - Ты приходил в больницу. Сидел у моей койки. Рассказывал глупые истории, чтобы я очнулся. Как я могу бояться человека, который сделал для меня это?

Уэйд отвернулся. Но Питер заметил, как дрогнули его плечи.

- Ты слишком хороший для этого мира, Алекс, - тихо сказал он. - Не позволяй ему сломать тебя.

В ту ночь Питер заснул с мыслью, что, возможно, новая жизнь - это не так уж плохо. Да, он не помнил прошлого. Но у него был Уэйд. И это казалось достаточным.

Они начали выходить на задания.

Питер быстро освоил тело Алекса - оно было сильным, тренированным, привыкшим к оружию. Уэйд учил его стрелять, драться, перебивал его шутками и постоянно лез под пули, прикрывая собой.

- Ты идиот, - сказал Питер после того, как Уэйд в очередной раз закрыл его от выстрела. - Ты мог умереть.

- А я бессмертный, - Уэйд показал ему язык. - Не благодари.

Питер закатил глаза. Но внутри разливалось тепло.

Он начал привыкать. К Уэйду. К их совместным завтракам. К ночным разговорам на крыше. К тому, как Уэйд дразнил его за то, что Алекс (Питер) отказывается убивать мирных жителей.

- У тебя слишком мягкое сердце, - говорил Уэйд. - Оно тебя когда-нибудь подведёт.

- Пусть, - отвечал Питер.

Через две недели он поймал себя на мысли, что счастлив. Впервые после пробуждения.