Глава 1
Глава 1. Попутный ветер
В мастерской стоял запах древесной стружки и лака. Он пропитал всё: одежду, волосы, половицы, — и Марко с детства не отделял его от тишины, от отца, от дома. Он сидел у окна на низком табурете, подставив раскрытую страницу под косой утренний луч. За спиной, у верстака, работал отец.
Рубанок скользил ровно, с мягким шипением. Стружка завивалась полумесяцами и беззвучно оседала на пол.
— Хейз выходит послезавтра, — произнёс отец, не отрываясь от доски. — Я договорился. Пойдёшь юнгой.
Марко поднял глаза от страницы.
— На полгода, — продолжал отец. — Вернёшься — проветришь голову. Потом ещё на полгода. И так, покуда не кончится эта война.
Он отложил рубанок и развернулся к сыну всем корпусом. Плечи у отца были широкие, ладони тяжёлые, а взгляд — прищуренный, оценивающий; он всегда смотрел так, будто прикидывал: выгодно, невыгодно, стоит, не стоит.
— Вербовщиков я видел в порту уже дважды. Меня пока не тронут — скажут, старый. А тебе пятнадцать. Ещё год-другой, и начнут забирать всех без разбора. У Хейза, по крайней мере, не военный флот. Торговля, рыбный промысел. И люди там те ещё, конечно, но хотя бы без дури.
— Я не против, — отозвался Марко.
— Знаю, что не против. Но я не потому тебя отправляю, — отец помолчал. — Ты на берегу всё с бумажками сидишь, а жизнь — она не только в книгах. На судне проветришься. Мужчиной станешь.
— Чтобы стать мужчиной, надо непременно ходить в море?
— Чтобы стать мужчиной, надо делать, а не читать о том, как делают, — отец взял рубанок и снова склонился над верстаком. — Бумажки свои возьми, но команде не свети без нужды. На корабле люди разные, сам понимаешь.
Марко кивнул.
После смерти матери отец словно затвердел. Из него ушла мягкость, ушла улыбка, привычка шутить за ужином; остались работа, дети и сухой порядок во всём. Мать была иной: тихой, домашней; она напевала что-то, когда шила, и от неё всегда пахло тёплым хлебом. Она умерла вскоре после рождения Анжелы — тихо, во сне. Марко тогда сравнялось семь.
Теперь их осталось трое. Анжела — младшая, светловолосая, смешливая, вся в мать. Отец — молчаливый, надёжный, как якорный канат. И Марко, который всё свободное время читал.
Вечером он укладывал вещи. Смена белья, огниво, немного денег, нож в потёртом кожаном чехле — отцовский подарок. Отдельно, завёрнутый в чистую тряпицу, лёг на дно сумки дедов дневник.