29. Полынь от моли

Утро после приезда Елены Васильевны началось с запаха кофе и тишины.

Варя проснулась первой. Открыла глаза, посмотрела на спящего рядом Семена, потом на дверь комнаты, за которой спала его мама, и поняла: обратного пути нет. Она здесь. Реальная. В соседней комнате.

— Я не выживу, — прошептала Варя в потолок.

Семен заворочался, приоткрыл один глаз:

— Ты чего не спишь?

— Я не сплю уже час. Думаю.

— О чем?

— О том, что твоя мама сейчас проснется, выйдет на кухню, а я даже не знаю, что ей предложить на завтрак. Чай? Кофе? Блинчики? Я не умею печь блинчики!

— Она не ест блинчики.

— Откуда ты знаешь?

— Знаю. Она с утра пьет кофе с молоком и ест творог.

Варя уставилась на него.

— Творог?
— Творог.
— У нас нет творога.
— Купим.
— Где? Сейчас шесть утра, магазины закрыты!

Семен вздохнул, сел на кровати, потер лицо:

— Варь, успокойся. Мама не придет проверять твои кулинарные способности. Она просто хочет позавтракать.

— А если она подумает, что я плохая хозяйка?
— Ты не плохая хозяйка.
— Я вчера полынь под потолком не убрала!
— Полынь пахнет приятно.
— Это полынь! Это трава для ритуалов!

Семен посмотрел на неё долгим взглядом, потом сказал:

— Варя. Моя мама выросла в деревне. Она знает, что такое полынь лучше тебя. Если что, скажешь, что это от моли.

Варя замерла:

— От моли?

— От моли. Работает, кстати.

Она смотрела на него, потом медленно улыбнулась.

Из коридора послышался звук — скрипнула дверь. Варя дернулась, как ошпаренная:

— Она встала!
— И что?
— Я не готова!

Семен вздохнул, встал, накинул футболку:

— Сиди. Я пойду, разведаю обстановку.
— А я?
— А ты собирайся. Не спеша. Без паники.

Он вышел. Варя осталась лежать, глядя в потолок. Боня, спавший в ногах, поднял голову, посмотрел на неё с осуждением и снова уткнулся носом в хвост.

— Ты прав, — прошептала Варя. — Я истеричка.

---

Когда Варя через полчаса вышла на кухню, картина была мирной: Семен сидел за столом с кружкой кофе, Елена Васильевна стояла у плиты и помешивала что-то в кастрюльке.

— Доброе утро, — сказала Варя максимально спокойным голосом.

— Доброе, — обернулась Елена Васильевна. — Я тут кашу сварила. Семен сказал, ты любишь с утра что-то горячее.

Варя посмотрела на Семена. Он пожал плечами: мол, да, сказал.

— Спасибо, — выдавила Варя. — Не надо было беспокоиться, я бы сама...

— Ты гостья, — перебила Елена Васильевна. — Вернее, хозяйка, конечно. Но пока я здесь — давай я. Отдыхай.

Варя села за стол, чувствуя себя не в своей тарелке. Её собственная кухня, её кастрюлька, а она сидит как посторонняя.