Уголок для двоих

С того дня, как мы сидели в том мини клубе для любителей, говоря о будущем и глядя в окна на ранний вечер, прошло не так уж много времени. Но уже к ночи выпал снег. Утро было прохладным, почти звенящим. В семь я уже сидел в аудитории, в полутьме варил себе кофе — академия ещё дремала, бродили лишь уборщицы и один-два преподавателя, похожие на привидения в своих длинных пальто.

Ближе к 8:30 начались занятия — шли до самого двух часов. За всё это время я так и не увидел её. Может, была в другом корпусе — академия у нас не из маленьких. После последнего урока я вновь отправился за кофе. Взял двойной эспрессо и направился обратно в свой кабинет.

Хорошо, что в нём был уголок для отдыха — два глубоких кресла с высокими спинками, низкий столик для книг, под ним круглый ковёр, мягкий и серый, как февральское небо, а рядом — книжные полки, лампа с жёлтым абажуром. Всё это делало кабинет уютным, почти домашним.

Он открыл книгу, успел прочесть только одну главу, когда раздался стук в дверь.

— Да, входите, — сказал я, не поднимаясь.

И тут на пороге появилась она — в чёрном пальто, в алом шарфе. Волосы развевались, щеки рдели от мороза.

— Здравствуйте, — тихо сказала Элеанор.

Я отложил книгу.

— О, Элеанор… Ну, проходите, присаживайтесь.

Она села напротив. Я спросил, как у неё дела, как переносит погоду.

— Не скажу, что великолепно, — усмехнулась она, — но мне нравится холод. Особенно осень и зима. Они настоящие.

Натаниэль кивнул. Они поговорили ещё немного, а потом она достала из сумки папку и, не говоря ни слова, положила её на стол.

— Что это? — спросил я.

— Откройте, — сказала она, глядя куда-то в сторону.

Я развернул первую страницу и пробежал глазами текст.

— Интересно… И что вы хотите с этим делать?

Она выдохнула, немного нервно, и сказала:

— Я хочу выступить с этим на соревнованиях. Это черновик, но я... я серьёзно.

На лице появилась улыбка и, чуть приподняв брови, сказал:

— Отлично. Очень даже. — он положил её папку на свою чашку, словно тем самым подчёркивая её значимость. — Располагайся, пальто можешь повесить вот туда. Я сейчас вернусь, и начнём.

И когда он вышел в коридор. Там, поднимая глаза от телефона, шла Кейт. Она сразу его заметила:

— О, мистер Блейк! Сколько лет, сколько зим. Всё так же работаете без перерыва?

— Мисс Кейт. — Я чуть кивнул. — Да, работаю. А вы всё так же пропускаете лекции?

Она рассмеялась:

— Ну не могу же я изменить себе. Кстати, вы не видели Элеанор? Утром не могу её найти.

— Она у меня в кабинете, — спокойно ответил я.

— О! — сказала она с лукавой улыбкой. — Тогда загляну.

Через минуту Кейт открыла дверь и заглянула в кабинет:

— Малютка! Что ты тут забыла?

Элеанор обернулась и сдержанно, но тепло улыбнулась:

— Малышка Кейт... зашла, наконец.

Кейт прошлась взглядом по кабинету, кивнула одобрительно:

— Ух, а у него тут уютно. Даже уголок есть, чудесно.

— Я готовлюсь к соревнованиям. Мы с ним работаем, — ответила Элеанор, расправляя папку.

Кейт склонила голову и, подмигнув, прошептала:

— После овуляции расскажу, чем я занята, — и прыснула со смеху.

Элеанор тоже рассмеялась, и в этот момент у Кейт заурчало в животе. Она округлила глаза, как ребёнок, прижала руки к животу и сказала:

— Я хочу ням-ням.

Элеанор открыла сумку, достала бутылочку сока и протянула:

— Держи, пупс.

Кейт встала, взяла сок, чмокнула Элеанор в макушку и, уходя, сказала:

— Чао, крошка. Забегу потом!

Прошло несколько минут. Я вернулся с двумя чашками латте и пакетиком вкусностей. Поставил на стол:

— Угощайся. Нам ещё долго работать.

Она поблагодарила, взяла чашку, а я достал с полки несколько книг.

— Они помогут. Здесь хорошие примеры структур и подачи.

Работали мы долго — пять часов. Пару раз выходили за кофе, дышали свежим воздухом, иногда молчали, просто отмечая в тетрадях, иногда спорили. К концу я сказал:

— У тебя хороший потенциал. Даже очень. Не прячь это. Развивай.

Она посмотрела в окно, где уже темнело, и тихо сказала:

— Постараюсь… Но ладно.

Я не стал расспрашивать. Просто кивнул, убрал её папку и свои записи в отдельный шкаф. Мы собрали вещи, накинули плащи.

— Подожди минуту, — сказал я.

Вызвал такси. Оно подъехало быстро. Академия к этому времени опустела. Где-то остались репетиции, занятия по иностранной математике, редкие шаги эхом разносились по коридорам. Мы вышли.

Я открыл ей дверь. Она села, я — следом. Сначала везли её. Она смотрела в окно, следя за тем, как исчезают за нами здания академии. В машине играла негромкая музыка.

Подъехали к её дому. Она обернулась:

— Спасибо. До завтра.

И вышла. Только хруст снега под её ботинками напоминал, что день был долгим, насыщенным… и не совсем обычным.