глава 33. часть 2. доран басу и савитри катавади. последний герой.

Утро в Клифаграми было ясным и светлым. Солнце поднималось медленно, и первые лучи ложились на стены резиденции, окрашивая дерево и камень в мягкое золото. Сад за окнами дышал свежестью и запахом жасмина, а где-то в ветвях перекликались птицы.
Сарасвати поднималась по лестнице, и её шаги гулко отзывались в пустоте. Лестница была выточена из тёмного, блестящего от времени дерева. Перила украшали бронзовые вставки в форме раскрытых лотосов, тускло поблескивающие в солнечных пятнах. На стенах — выцветшие фрески: апсары, герои, слоны с поднятыми хоботами. Их приглушённые краски казались не потёртыми, а нарочно смягчёнными, чтобы дом дышал историей. В нишах дотлели глиняные лампы, оставив лёгкий запах масла.
Резиденция не была роскошной — она была добротной, сдержанно-богатой, будто каждая вещь в ней стояла на своём месте не для показной пышности, а потому что должна там быть.
Тонкая ткань сари Сарасвати мягко шуршала по ступеням. Где-то вдали доносились приглушённые голоса. Доран можно было узнать по низкой, ровной интонации. Сара не знала, что ей предстоит сейчас делать. Они договорились с дядей, что если что-то пойдет не по плану, то он даст знать и им придется бежать.
И вдруг — песня. Едва слышная, как шорох ветра. Колыбельная, тонкая, будто знакомая с детства, но забытая годами жизни. И голос, который нельзя спутать, даже спустя долгие месяцы. Сердце Сарасвати дрогнуло и на миг замерло. Она остановилась, прижалась ладонью к прохладной стене, прислушиваясь. Потом медленно пошла дальше, чувствуя, как каждый шаг становится легче, отпуская тяжесть бытия. Пальцы дрогнули на холодной латунной ручке.
Она приоткрыла дверь.
♫34 Комната встретила её мягким золотистым светом раннего утра. Сквозь тонкий муслин на окне просачивались полосы солнца, рассыпаясь по полу. Вдоль стены стоял низкий резной сундук с аккуратно сложенными тканями, на подоконнике — глиняные лампы, ещё пахнущие маслом и специями. В центре комнаты — колыбель из красного дерева, украшенная тонкой резьбой: ветви, птицы, маленькие звёзды. Она тихо покачивалась в ритме песни.
Радха стояла рядом, её силуэт казался вырезанным из света. Коса, тяжёлая и длинная, перекинута через плечо, лицо усталое, но глаза — живые, полные тепла и нежности.
Песня оборвалась, когда их взгляды встретились.
— Сарасвати... — выдохнула Радха, и имя прозвучало как молитва, как спасение.
На миг обе застыли: две одинаковые фигуры, отражения в зеркале, разделённые полугодовой разлукой, чужой волей и тенью судьбы.
А потом обе рванулись навстречу.
Объятие вышло стремительным, крепким, будто они хватались друг за друга, чтобы не утонуть. Сари смешались в одну полосу цвета; дыхание сбилось; в глазах блеснули слёзы. Запах жасмина, масла, дороги слился в один миг.
За их спинами тихо поскрипывала колыбель. В ней спала маленькая Индира, зажав в кулачке уголок покрывала. Утро, чистое и ясное, смотрело на них сквозь тонкий муслин — как свидетель их долгожданной встречи.
Они ещё несколько мгновений держались друг за друга, а потом медленно разомкнули объятия. Сари расправились, ткань упала мягкими складками. Сарасвати отступила на полшага, будто боялась, что если отпустит взгляд — Радха исчезнет, растворится в утреннем свете или она проснется, и окажется, что их долгожданная встреча была лишь ласковым сном.
Радха провела ладонью по её щеке — осторожно, как по стеклу.
— Ты так изменилась, — прошептала она. — Стала выше. И глаза... они теперь серьёзнее.
Сарасвати усмехнулась сквозь слёзы, пытаясь удержать дрожь в голосе.
— А ты стала мягче, — сказала она. — Но усталость на тебе... ты почти прозрачная.
Радха отвела взгляд к колыбели, где тихо спала Индира, и уголки её губ дрогнули.
— Я думала о тебе каждый день, — призналась она. — О всех вас, пока вы были в Англии.
Сарасвати посмотрела на Индиру, сжав пальцы, будто удерживая в них что-то невидимое.
— А я о тебе, — ответила она. — Ребенок родился, а я не успела приехать.
Радха снова посмотрела на сестру, взглядом, в котором было и тепло, и боль, и недосказанность.
— Девочка. Индира. Красивая, неземная луна.
Сарасвати взяла её за руки, прижала к своим ладоням.
Обе замолчали. Снаружи щебетала птица, а они наслаждались мгновением о котором так долго мечтали. Колыбель тихо скрипнула — маленькая Индира пошевелилась во сне, и утренний свет лег на их лица, связывая их в одну линию.
Радха отшила и присела на край постели, поправляя складку сари. Взгляд её скользнул к колыбели, где Индира шевельнулась и тихонько пискнула. Сестра улыбнулась — устало и тихо подошла к колыбельке.
— Подойди, — сказала она мягко. — Она чудесна, не так ли?
Сарасвати приблизилась к колыбели, остановилась, будто боялась дотронуться.
Радха взяла её ладонь и осторожно положила на крошечную спинку.
— Погладь её. Поговори с ней. — голос Радхи стал чуть ниже. — Нам не хватало тебя.
Сара сдержанно улыбнулась, поглядев на крошечное личико Индира.
— Ты правда хочешь? — спросила она тихо.
— Очень. — Радха кивнула.
Сарасвати погладила девочку по волосам, и Индира чуть повернула головку. В комнате повисла та особая тишина, которая бывает только на рассвете — полная дыхания, запаха молока и жасмина, ощущения чего-то нового, только начавшегося.
Сарасвати осторожно нагнулась к колыбели. Индира шевельнулась, едва слышно вновь пискнула. Сердце Сары трепетнуло — она протянула руки, и Радха молча кивнула.
— Держи её так, — шепнула она, показывая жестом.
Сарасвати прижала ребёнка к груди. Тепло маленького тела пробежало по её рукам, как огонь. Девочка пахла молоком и сандалом, её пальчики сжимались и разжимались, цепляясь за ткань сари.
Радха села напротив, обняв себя за плечи. Глаза её потемнели.
— Почему ты приехала, Сари? — спросила она негромко, будто боялась разбудить дочь.
Сарасвати посмотрела на сестру поверх головки Индиры.
— В стране теперь неспокойно, Радха. Всё меняется слишком быстро. — Она чуть сжала ребёнка, будто от этого становилось теплее. — Савитри помогает предателю... Мама отравила короля.
Радха отвела взгляд, пальцы сжались.
— Савитри мне всё рассказала, — сказала она наконец. — Она хорошая, Сара. Она всегда спасала Дорана. Рассказала про помощь предателю, про все, когда пришли наемники.
Сарасвати опустила глаза.
— Хорошая... — тихо повторила она. — Ты ей веришь?
Басу спросила не с укором или желанием переубедить, а чтобы удостовериться.
Радха потянулась и накрыла ладонью руку Сары, что держала ребёнка.
— Верю, — сказала она.
Сара подняла взгляд — глаза сестры были теми же, что в детстве, только глубже, темнее. Между ними повисла тишина, полная запаха молока и утреннего света.
— А касаемо мамы?
— Я думала, что она хочет отравить генерал-губернатора? Как он? Как они с Деви?
— Видимо, как с Гастингсом не получилось. По какой-то причине она травила Эдуарда. Касаемо Кристиана и Деви.. Столько всего нужно тебе рассказать.
— Теперь у нас есть эта возможность. — Радха улыбнулась.♫