3
Уличная локация встретила съёмочную группу пронизывающим ветром с Дуная. Старинные готические здания Будапешта тонули в сизом рассветном тумане, который идеально подходил под нуарную концепцию клипа. Но если для кадра эта погода была идеальной, то для бьюти-команды — настоящим кошмаром. Из-за высокой влажности и мелкой мороси макияж норовил «поплыть», а кожа артиста мгновенно краснела от холода.
Богдана, укутанная в тёплое объёмное пальто и кашемировый шарф, стояла у монитора режиссёра. В руках она сжимала небольшую поясную сумку с пудрой, кистями, матирующими салфетками и спасительным бальзамом для губ.
— Внимание, приготовились! Мотор, начали! — скомандовал режиссёр.
Из огромных колонок плэйбэка на всю улицу раздался тяжёлый, вязкий бит «6AM в Будапеште». Басы были такими мощными, что Богдана буквально физически почувствовала их вибрацию в подошвах своих ботинок. Она мысленно поморщилась, уже предчувствуя, как к вечеру её голова расколется на части.
«Я не альбом Лёхи SEEMEE, но в последнее время токсик...» — разнёсся над площадью хриплый, уверенный голос Гриши.
Ляхов в кадре преображался моментально. Вся его заспанность и утренняя лень исчезли. Он двигался свободно, дерзко, с абсолютной уверенностью человека, который точно знает, что контролирует эту игру. Он читал текст, глядя прямо в объектив камеры, и Богдана, наблюдавшая за ним через монитор, поймала себя на странной мысли: в этом парне действительно была бешеная, магнетическая харизма. Камера его любила. Каждый его жест, наклон головы и прищур смотрелись стильно.
Но как только режиссёр крикнул: «Стоп, снято! Переставляем свет!», Гриша тут же согнулся от холода, пряча руки в карманы пуховика.
— Богдана, на точку! У Гриши нос покраснел, убирай красноту! — крикнул в рупор помреж.
Богдана вздохнула, достала палетку с консилером и поспешила к Ляхову, стоявшему на брусчатке.
— Ну как тебе? — Гриша стучал зубами от холода, но упрямо улыбался, когда она подошла. — Прокачал тебя басами? Видел, как ты у монитора стояла. Признайся, качает же?
— Единственное, что меня сейчас «качает» — это ледяной ветер, Григорий, — сухо ответила Богдана, аккуратно прижимая спонж с зелёным аджастером к крыльям его носа, чтобы нейтрализовать красноту. — Пожалуйста, не шевелитесь. У вас губы обветрились.