'Цена воскрешения'. 13

"Пару лет назад..."

Солнце медленно сдавалось наступающим сумеркам, уступая место свинцово-серому небу, которое казалось небосводом, а тяжелой, влажной тканью, нависшей над миром. Маленький Прискас, плотно прижав колени к груди, сидел на прохладных деревянных ступенях крыльца. Его разум, острый не по годам, был занят тихой математикой облаков: вот овал, стремящийся к идеальному эллипсу, а вот группа клубней — живая иллюстрация фракталов. Тишину, пахнущую грозой и мокрым деревом, разорвал взрывной, радостный визг:

— Прис! Ты не представляешь, что я нашёл!

Бискас выскочил из-за угла, словно само воплощение хаоса. Его рыжая шерсть была взъерошена ветром и азартом, в широко распахнутых глазах плясали целые созвездия озорства. В грязной лапке он сжимал странный металлический обломок, покрытый витиеватыми, неестественными узорами, от которых слабо веяло озоном и чем-то горьким.

— Смотри! Он упал с неба! Прямо в огород! Это же явно обшивка звездолёта! — не дав брату опомниться, он вцепился ему в руку. Его пальцы были липкими от земли, но горячими от возбуждения. — Пойдём, исследовать! Прямо сейчас!

Прискас, чей внутренний мир был выстроен по линеечке тишины и порядка, нахмурился.

— Бискас, подожди.. Я..

Но он увидел — не просто нетерпение, а настоящий, детский восторг, готовый вот-вот потухнуть от отказа. И Прискас сдался. Со своим фирменным, преувеличенно-драматичным вздохом, который всегда смешил Бискаса, он позволил утащить себя в приключение.

Этот день, вопреки всем его ожиданиям тишины и расписаний, стал в его памяти не воспоминанием, а ощущением. Тепло под общим пледом, детские веселые игры, общие секреты и даже сплетни. Они возвели величественную крепость из всех подушек в гостиной. Прискас, раз за разом, с терпением, которое находил только для брата, объяснял тому алгебраические задачи. А Бискас корчил рожицы, изображал взрывы от "сложных чисел" и крутился волчком, пока Прискас не начинал смеяться — тихо, сдержанно, но совершенно искренне. В тот момент мир был целым, завершенным, и его центром были они двое.

Школьные годы мягко, но неумолимо разделили братьев, как два потока одной реки, уходящие в разные русла. Бискас стал солнцем — ярким, притягательным, дарующим энергию. Он обрастал друзьями, как мхом камень у ручья, тот кто в центре событий и не боиться встать в неловкое положение.