Глава 1
Пигмалион и Галатея
Меж щелей в полупрогнившем полу струйками сочилась кровь. Внизу начиналось новое утро, пропитанное могильным смрадом и плесенью. Время здесь тянулось невыносимо медленно — от трупа до трупа. От этого палец, от другого — трахею... Виктор ничем не гнушался.
Единственная чистая комната находилась в самом сердце подвала. Там лежала Пенелопа — извращённый проект безумного "патологоанатома". Виктор всегда разувался и надевал перчатки, прежде чем войти. Ему казалось, что он должен ограждать своё совершенное творение от грязи внешнего мира. Но если бы он действительно следовал своему правилу, то и сам остался бы снаружи.
Виктор с необъяснимым трепетом коснулся чуть тёплой щеки. Ещё секунду назад с этих полуоткрытых губ слетел первый вздох. Но он слетел и затих вместе с биением идеального сердца. Всё её бледное тело было идеальным: от кончиков тёмных волос до кончиков пальцев ног. Иначе и быть не могло.
Каждая убитая Виктором девушка, каждый труп подземелья со вспоротым животом — Виктор давно не вёл им подсчёта — у них он отнимал идеальное, превращая в мертвецов с подёрнутыми плёнкой глазами. "Идеальное" же шло в дело. Так по кусочкам собиралась Пенелопа.
Но имел ли смысл его труд, когда это творение на глазах превращалось в такой же труп, как те, что валялись по углам подземелья? Быть может, Виктор допустил ошибку в своих рассчётах?
Он пробормотал что-то невнятное, нервно постукивая пальцами по хирургическому столу. Кровь перестала циркулировать всего пару секунд назад. При этом, избыток подаваемого электричества мог всё испортить. Думать. Думать. Думать.
Виктор в панике переключал кнопки на аппарате. Гул приборов издевательски смеялся, вгрызаясь в черепную коробку.
— Ещё раз, — горячно прошептал Виктор. — Ещё...
Гул взорвался писком, и от тела Пенелопы повалил дым.
— Гадство! — заорал Виктор, хватая со столика хирургический зажим.
Он опомнился в коридоре, вколачивая его по самые кольца в первый попавшийся труп. В женщину, убитую напрасно. Студенистое желе свернувшейся крови летело в разные стороны, достигая пола с тошнотворными шлепками, пока на глазах Виктора плотнела пелена исступления.
***
Первым, что почувствовала Пенелопа, был запах смерти — целый букет ароматов морга. Она поморщилась и открыла глаза. В них ударил свет лампы.
Несколько минут Пенелопа привыкала к окружающим звукам: где-то под полом капала вода, раскалённые лампы тихонько жужжали.